А японцы от минтая балдеют и ненавидят нас, за то, что мы ихний минтай у Курильских островов ловим, хотя острова эти должны быть японскими и значит минтай ихний и краб тоже ихний. В Японии, в то время, каждый русский рыболовный траулер встречали маршами протеста, дескать из-за нас их дети сидят голодными. Поэтому в город нас не пустили. В городе манифестация шла против нашего захода. Пришлось нам гулять по пирсу. Так, что и не понять был я в Йокогаме или не был. В порту погулял, а в город не вышел.
К нам на судно шипчандер приехал и всякие рекламные брошюрки привёз. Я по этим брошюркам себе мотороллер купил. В Японии он мокиком называется. Хороший такой мокик был, Ямаха, быстро бегал, жаль, что я на нём в Находке, в первый же день в столб въехал. Больше он не ездил.
А по спикеру, уже шлюпочную тревогу объявили. Андрюха на меня смотрит:
– Что? – говорит, – Опять потеплее одеваться?
– Молодец, – отвечаю, – Хорошо усвоил.
Знакомая фуфайка, тёплые штаны, ботинки. Снова на палубе, снова звёздное небо. Боцман прыгает вокруг шлюпок, моторы заводит – ни один не заводится. Что толку и заводить-то, всё равно не спустишь. На второй волне об борт в щепки разобьёт, судно-то качается. Единственный выход, разложить на пеленгаторной палубе плоты, сесть в них и ждать пока труд польских судостроителей уйдет под воду, а ты на спасательном плоте останешься в бушующем океане разглядывать звёзды и дудеть в милицейский свисток: вдруг кто услышит. Я пять лет получал высшее образование, изучал процессы и аппараты, организацию труда, экономику и прочую муру. В конце концов историю Коммунистической партии изучал, даже государственный экзамен по этой истории сдал на пять баллов. И никто мне не говорил, что придётся сидеть в Сангарском проливе, на пеленгаторной палубе в спасательном плоту и ждать, когда судно, полное автоматики, уёдет под воду. Если бы мне кто об этом тогда сказал, то я бы лучше сейчас помощником преподавателя в Архангельске работал, пусть даже и на сто пятьдесят рублей без полярки и коэффициента.
А, вообще, знаете, опять у меня почему-то предчувствие, что и из этой передряги мы выберемся. Поэтому сижу я в плоту спокойно, место поближе к выходу занял и звёзды разглядываю. У вас, конечно, может мнение сложиться, что я пофигист полный или бесстрашный такой? Но ничего подобного. Я вас сейчас разочарую.
Нас, как-то на четвёртом курсе повезли в Лиинахамари, на военно-морскую стажировку. На два месяца. Лиинахамари, зто возле норвежской границы. Там база дизельных подводных лодок. Маленький такой городок, ещё меньше чем Находка. Пять домов всего. Пятиэтажки хрущёвские. Одно кафе – местный ресторан. Мы по военно-морской специальности – тыловики. Ну и раскидали нас кого куда. Кого на вещевые склады, кого на продовольственные, кого на подводные лодки, интендантскую службу осваивать. Я сначала на продовольственный склад попал. Начпрод у нас капитан-лейтенант, фамилию за давностью лет забыл, Егорычем звали, хороший такой мужик, но уж больно
выпить любил. Да и к слову сказать, как не любить, когда у тебя целый склад вина, пей, хоть залейся. Тогда ведь каждому подводнику, каждый день сухое вино полагалось.
Приезжает к нашему начпроду какой-нибудь мичман, продовольствие в автономку получать. И значится у него по наряду, допустим, десять ящиков вина, так Егорыч и говорит: нету, мол, служивый, вина. Ну, ни одной бутылки.
А мичман:
– Как же нету? Вон, весь склад забит, полки, аж ломятся.
– А это, – отвечает Егорыч, – Не твоего ума дела. Это НЗ, неприкосновенный запас, на случай ядерного катаклизма, оттуда не могу ни одной бутылки выдать.
А как мичману в автономку без вина? Ну Егорыч ему и говорит, мол есть у меня в заначке девять ящиков, выдам тебе, служивый, но только напишем, что взял десять. Служивый и рад радёшенек. Девять ящиков вина – всё лучше, чем ничего, а этот несуществующий ящик, он потом всё равно на матросов срочников спишет. И Егорычу хорошо, ящик вина сэкономил, будет, что пропить с корешами. Так же и с другими продуктами дела обстоят. На лодку положено десять банок растворимого кофе. Девять выдают, а списывают десять. Мясо, картошка, сухофрукты – то же самое. Вообщем, классная жизнь у начпрода. К нему сам командир базы приезжал. Когда адмирала какого-то из Ленинграда встречали.
Тут случай как раз такой. Лодка рванула прям у причала. Аккумуляторные батареи заряжали, а вентиляцию не включили. Наверное, егорычевское вино делили, вот и забыли про вентиляцию. А во время зарядки аккумуляторных батарей, много водорода выделяется. Вот, чтобы водород не рванул, так его и вентилируют оттуда. А тут, как раз, мичман с вином приезжает, так им там, на лодке, не до вентиляции стало. Это они потом уже вспомнили, что вентиляцию забыли включить, когда половину лодки по всему Лиинахамари разбросало. Стоят, смотрят на оставшуюся половину лодки и говорят:
– Ё-моё, а ведь вентиляцию-то и не врубили!
