Так вот, прихожу я к партийному комитету, а там весь экипаж собрался. Все в форме, отутюженные, в регалиях и читают что-то по маленьким бумажкам, как будто шпаргалки. Я к четвёртому штурману подошёл поближе, интересно же, что он там читает, а он повторяет шёпотом, устав комсомола. Меня увидел и спрашивает:
– Ты не знаешь фамилию министра рыбного хозяйства?
А на черта мне его фамилия? Мне, что, с ним детей крестить? Он, министр этот, небось, сидит у себя там в Москве и знать не знает, что есть такой рыбмастер, как я. И живётся ему от этого не хуже. Какого же мне тогда чёрта должно быть хуже от того, что я его фамилию не знаю?
Я и говорю, четвёртому штурману:
– Тебе, что делать не хрена?
А он мне:
– Да ты что, дурак? На парткоме же спросить могут. Если не ответишь, то в САК не пошлют.
Я думаю, брешет. А тут нас всех внутрь запустили. Садимся, значит, мы всем экипажем напротив стола. А за столом дядьки, такие все серьёзные, нас взглядами сверлят. Первого подняли старшего тралмейстера. Это мужик пятидесяти лет, из которых тридцать лет в БАМРе (так организация наша называется – база активного морского рыболовства). Первый раз в загранку идёт. Они его и спрашивают: мол, вот идёте Вы, товарищ тралмейстер за границей по улице и вдруг видите кинотеатр, а там афиша, на которой женщина такая вся голая, так вот вопрос:
– Зайдёте вы в этот кинотеатр или нет?
Я думаю, ну, блин и дурдом. А тралмейстер и говорит:
– Что, Вы, товарищ первый секретарь райкома. Ни за что не зайду. – И улыбается, так ему понравилось, что такой простой вопрос достался.
А первый секретарь не унимается и говорит:
– Ну, как же «не зайдёте»? Вы ведь за границей никогда не были, Вам же интересно? – и смотрит, так испытующе на тралмейстера.
А тот опешил, разволновался весь, аж вспотел. Думает, я же сказал, что не зайду, а они переспрашивают, значит, наверное, не правильно ответил, что ли? И вслух, так осторожно говорит:
– Ну, тогда зайду.
Тут они как накинутся на него:
– Ах, так, – кричат – зайдёте?! Вы советский моряк, образец морали и т.д. будете по порнофильмам ходить?!
Вообщем, не утвердили старшего тралмейстера на парткоме. Пошёл с нами в рейс другой, тот который по порнофильмам не ходит и никакого представления о сексе не имеет.
Потом остальных поднимать стали, вопросы всякие задавать, а все так чётко отвечают, всё что их не спросят, аж от зубов отскакивает: и про министра, и про комсомол. Я уж волноваться стал, потому, как сам я ни черта этого не знаю. Думаю, вот блин, что, трудно было хотя бы пару фамилий запомнить? Но тут моя очередь подходит. Поднимают меня и спрашивают:
– Что такое социальная база нашего государства?
Ни фига себе, думаю, помполиты словечки знают. А у нас в мореходке преподаватель был по научному коммунизму – Абдулатипов Рамазан Хаджимуратович. Он нас своё имя заставил в тетрадках по слогам записать, на первой же лекции.
– И не дай Бог, – говорит, – Кто произнесёт неправильно! Может сразу из мореходки отчисляться!
Скрупулезный такой преподаватель попался. Научную степень по коммунизму имел. Не приведи, Господи, к нему на лекцию опоздать. Обязательно тебя выведет перед всей ротой и ехидно так спросит:
– Ви, пачэму на лекцыю по научному каммунизму опаздываете, таварищ курсант? Вам, что, нэ нравится научный каммунизм?
А по тем временам это всё равно, что тебя в измене Родине заподозрили и визы тебе уже не видать, а значит и за границу не ходить. Такой вот у нас научный коммунист принципиальный был.
Я его сейчас часто по телевизору вижу. Он в Государственной Думе заседает. Он во время Перестройки очень принципиальным демократом стал, таким же, каким до этого коммунистом был. Наверное, и степень по демократии защитил. Так, что я теперь за нашу демократию спокоен, раз такие принципиальные люди, как наш Рамазан Хаджимуратович Абдулатипов, её защищают.
Но как бы там ни было, а всякие там коммунистические теории, он в нас вдолбил хорошо, так, что как ни крути, а это я ему должен спасибо сказать, что в САК ходил.
Я и отвечаю, там, на парткоме, как ещё с мореходки помню: мол, это есть союз рабочего класса, колхозного крестьянства и трудовой интеллигенции. Потом помолчал немного, и, чёрт меня за язык дёрнул, спрашиваю, так, по наивности:
– А зачем это нам знать?
Сразу тишина в кабинете настала, все на меня уставились и смотрят так удивлённо, словно решают пустить меня в САК или нет, но тут неожиданно первый секретарь рассмеялся, и это, наверное, меня, и спасло. А секретарь и говорит:
– А как же? Вот встретишься ты с американцем, а он тебя и спросит, дескать, что такое есть социальная основа твоего государства, а ты, вдруг, не знаешь. Вот позор-то для страны Советов.
Я уже потом после захода в Датч-харбор подумал, и что это меня там, в Датч-харборе, никто из местных алкоголиков, с которыми я бадуайзер на
брудершавт глушил, про всякие там государственные основы не спрашивал? А то бы я блеснул знаниями.
