— Да достали вы уже! Кто трубит?
— Ты трубишь?
— Я трублю?
— Ты!
— Да пошли вы все в жопу, ясно вам? Валите отсюда, блин, клуши! Все у вас правильно, все у вас скучно, все вы знаете! Заколебали!
Наташа дождалась, пока кофе сварится, аккуратно пригасила огонь, вытерла руки и вышла из кухни. Следом, выразительно вздохнув, тронулась и Лена. Ирочка же стояла у окна, упрямо связав руки узлом на груди, и звонко молчала.
— Девчонки, девчонки! — Рома понял, что пришла и его очередь сказать. — Ну, не надо! Зачем вы ссоритесь? Останьтесь, прошу вас!
— Не держи их, им с нами противно!
— Нет, постойте! Дайте мне все объяснить!
Наташа молча шнуровала кроссовки. Лена терпеливо ждала, пока Наташа освободит пуфик и когда Рома «все объяснит».
— Понимаете, все так странно, — Рома сплел тонкие длинные пальцы, начал их выкручивать и изгибать, явно волнуясь. — Я вот с утра три раза пытался запомнить новый адрес и все остальное… Мы с Ирой нервничаем, конечно…
— Ничего я не нервничаю! — крикнули из кухни. — За себя говори!
— Просто у нас с Ирой тяжелое семейное положение… Понимаете, я ничего плохого не хочу сказать о своих родителях…
— У тебя замечательные родители! — строго заметила Лена.
— Да, я знаю… И я их очень люблю… Просто они на мне немножко зациклены, а это очень усложняет жизнь… А у Иры…
— Попрошу за меня ничего не решать! — снова отреагировала кухня.
— У Иры… Сами знаете… Словом, этот брак для нас обоих — возможность зажить без родительской опеки…
— Как будто вы сможете без нее выжить! — усмехнулась Наташа.
— Сможем! — Ирочка выбежала из кухни, воинственно уперлась плечом в стену. — Все мы сможем! Я, между прочим, зарабатываю сейчас на детском трикотаже столько, сколько вы все вместе не зарабатываете! Проживем как-нибудь!
— Ир, подожди! Дай мне сказать!
Ромка смеет подавать голос? Ирочка уже приготовилась высмеять зарвавшегося супруга, но так и не смогла придумать, с чего начать. Осталась стоять с открытым свистком.
— Понимаете, нам обязательно нужно, чтобы у нас получилось… Я просто больше не мог жить так, как жил…
— Я тоже, — заметила Ирочка, все еще удивленная.
— Я сам не знаю, что нам теперь делать. Думаете, мы что-то планировали? Мы не умеем планировать.
— Это ты не умеешь. А я умею! Я каждую неделю такие сделки с Россией проворачиваю!
— Да, Ира у нас умеет планировать, а я — нет. Что будет дальше, я не знаю. Но вы, пожалуйста, поддержите нас как-нибудь, ладно? Вы же наши друзья. Мы же сто лет друг друга знаем.
— Ну, если ты просишь, — Наташа остановила процесс завязывания шнурков. — Вы тоже поймите, мы просто переживаем за вас…
— Да, — подтвердила Лена. — Переживаем.
— За себя переживайте! — крикнула Ирочка, но крикнула уже весело, нарочито нагло. — На себя посмотрите, спасительницы! Одна вчера заявилась на свадьбу к подруге в костюме проститутки, а вторая поперла самого отличного парня! Ну, скажи, чем тебе Яковлев не угодил?
— Отстань…
— А вот нет! — Ирочка вцепилась в Наташкину руку, поволокла на кухню, к солнцу, к детектору лжи. — Теперь моя очередь лечить! Почему Яковлева пробросила?
— Не нравится он мне, вот и пробросила!
— Девки, вы слышали? Он ей не нравится! Такой мужик, блин, и не нравится! Сейчас же набирай его и приглашай вечером в кино!
— Да иди ты!
— Не хочешь, я сама наберу!
— Только попробуй! — Наташа хотела придушить свою бойкую подругу, но та уже умчалась, хохоча и размахивая трубкой.
Бог с ней, с ненормальной.
Лена присела рядом с Ромой, вздохнула пару раз для начала.
— Слушай, — помялась, поискала слова. — А как ты теперь собираешься… Ну, поддерживать отношения с тем парнем, с Алексеем… Со свидетелем?
— Как и раньше. Раньше мы с ним после института встречались, гуляли там где народу поменьше, разговаривали. Может быть, Ира не будет против, если я его сюда пару раз приглашу. Я же не дурак, сам понимаю, что такие отношения некорректны, что они портят людям вокруг аппетит и настроение… Я уже привык скрывать это все…
— Ну, год будешь скрывать, два… А дальше?
— Откуда я знаю? Может, я не доживу.
— Что ты такое говоришь, дурак?.. Слушай.
Тут Лена решила предложить главное. Вот именно сейчас.
— Слушай. А возможно такое, чтобы ты еще год, два… ну, пять, шесть — как получится… Ну, повстречался с мужчинами, а потом переключился на женщин, как все. И жили бы себе с Иркой, детей рожали… Нет?
Рома посмотрел с улыбкой тибетского монаха.
— Лен, ты не понимаешь… Это ведь не каприз… Я ведь не потому такой, что мне хочется экзотики… Я такой потому, что я другим не могу быть. Ни при каких обстоятельствах, понимаешь? Это на всю жизнь… И я знаю, что у меня нет никаких шансов жить с тем, кого я люблю. И насчет детей никаких шансов…
— А если усыновить?
— Зачем? Какой из меня отец? Я ведь урод, понимаешь? На мне это уродство и закончится. Как я буду растить мальчика, если буду знать, что его ожидает такая же история? По углам шарахаться… Не надо.
— А если будет девочка?
— Прошу тебя, Ленка… Мне и без того непонятно, зачем я живу! Тут еще вы… Не может у меня быть детей, для этого надо спать с женщиной. А я не сплю с женщинами, понимаете?
— Никогда-никогда?
