Две следующие недели прошли незаметно. Ирочка и Рома нежились на турецких пляжах. Денег, честно заработанных Ирочкой на спекуляции, хватало не только на экскурсии по местным археологическим пунктам, но и на все возможные развлечения, включая самые рискованные. Они катались на скутерах, лопали еще живые деликатесы, лизали голые пуза танцовщиков, запивая пот и соль текилой. Рома очень быстро расслабился и нашел свое место в жизни. Под Ирочкиным крылом, конечно, был дикий сквозняк, но и красок при таком наклоне было во много раз больше. И если Рома и грустил о чем-то, так это о невозможности разделить сейчас всю эту радость с Алексеем, который остался в пыльном Минске.
Ирочка же довольно легко решила свою половую проблему. То есть, она ее просто не заметила, эту проблему. Ее, видимо, не существовало. Если Ирочка видела интересный объект, она отдавала Роме сумочку и шла на сближение с объектом. Только ночевать обычно не оставалась. Ночевала она у себя в номере, возбужденным шепотом рассказывая сонному Роме о своих приключениях.
Надо отдать должное, Ирочка пыталась устроить праздник и для мужа. Несколько раз она провоцировала его встречи со знойными турецкими красавцами, но Рома оставался глух к их знакам внимания.
— Понимаешь, — говорил он потом Ирочке. — Я однолюб.
— Не понимаю! — злилась Ирочка. — Был бы ты нормальный мужик, толстый, старый, уродливый — тогда да! Но ведь ты красивый, молодой, глупый гомик! Какая у тебя может быть любовь?
Спорил Рома только в первый раз. Потом он просто терпеливо улыбался и ждал, пока Ирочка убежит искать романтику.
Наташа в это время устроилась работать на прополку городских газонов. Под солнышком неплохо загоралось и мало думалось. То, что доктор прописал.
Несколько раз звонил Яковлев. Наташа бросала трубку, еще не дослушав приветствие. И сестрам велела строго-настрого не разговаривать с мерзким предателем.
Кстати, о сестрах. Неуемная Анжелка все-таки закрутила роман с гитаристом Э. Как ни билась Наташа, стараясь пресечь это безобразие, как ни ругала сестру — все было бесполезно. Однажды случился конфуз, от которого потом пришлось долго отходить, дня три вырывая из газонов тонкие фиалки вместо сорняков.
Позвонила девушка и спросила гитариста Э. К ним домой позвонила какая-то девушка и спросила гитариста Э.!
— Кого-кого? — переспросила Наташа.
— Ну, Э.! Он еще на гитаре играет! Он сказал, что частенько бывает по этому номеру!
— Спасибо за информацию, я не знала, что он тут частенько бывает. Теперь он будет появляться здесь значительно реже…
— Ой, я, видимо, все испортила! Вы ничего не подумайте! Я просто старая знакомая! Меня Олей зовут!
— Оля Курлова?
— Да! — обрадовалась любвеобильная студентка. — Это я!
— Я передам гитаристу Э., чтобы он сосредоточился на вас, а нас оставил в покое.
— Да, пожалуйста, — несколько растерялась Оля.
А Лена сочиняла программу. Оказалось, что составить план будущего эфирного тела не так сложно. Цели, задачи, предполагаемая аудитория. Сергей принес свой ноутбук, велел Лене сочинять прямо в него. В ноутбук, конечно, сочинялось приятнее, чем просто на бумагу. Уже через несколько дней была готова концепция музыкальной программы. Собственно, концепции как таковой и не было. Просто набор клипов, которые умный Сергей предложил таскать прямо с тарелки, установленной на его балконе. Специальной плашечкой перекрываем лейбл MTV или VIVA там… И крутим свежачок, радуем народ.
— Но самое главное — это ты! — учил Сергей.
Будь красивой!
Будь яркой!
Будь сексуальной!
Будь провокационной!
Будь великолепной!
Будь смелой!
Будь манящей!
Будь невозмутимой!
— А зачем? — спрашивала Лена, пугаясь списка необходимостей. — Почему я не могу быть просто собой?
— Потому что это никому не интересно!
Несколько раз Лена была готова обидеться на всю жизнь.
Потом вернулись из свадебного путешествия молодожены Красивые. Загорели как бедуины. Ирочка, разумеется, звенела без умолку, пересказывала каждый день в подробностях. Рома все больше маялся, посматривая на часы. Вечером его ожидали родители, соскучившиеся до колик. Они, конечно, надеялись, что сын прямо из аэропорта поедет к ним. Более того, были готовы в аэропорту его встречать, но Рома запретил.
— У мальчика своя, взрослая жизнь, Роза! — говорил Иван Иванович, растерянно гладя жену по мягкому плечу. Но звучало это утешение очень неубедительно.
Хотя мальчик был готов на время отказаться от взрослой жизни, покинуть гостей, семейное гнездо с растерзанными чемоданами во всех углах и плюхнуться за стол в родном доме, слопать маминых пельмешек. Деликатесы могут опротиветь через неделю, а вот мамины пельмешки — никогда!
Все присутствующие заметили, что Рома ждет, когда ему позволят покинуть общество. Но точно так же все заметили и то, что между Ромой и Ирочкой появилась какая-то странная, непредполагаемая раньше связь. Какая-то НадДружба с элементами телепатии. Они понимали друг друга с полувздоха!
— Ром, принеси…
— Ага, сейчас…
— Сенкс, а сам?..
— Нет, я позже…
— ОК… Слушай, а расскажи про этих, как их…
— Да ну, сама рассказывай!
— Ну, Ром, давай!
