Лена помолчала, скрипя зубами. Ну да, конечно, он прав! Какое отношение эта ссора имеет к работе? Никакого! И что можно по этому поводу сказать? Ничего! Он прав! От бессилия Лена снова разрыдалась и пустилась прочь.
— Да что с вами всеми творится? У вас что сезонное обострение у всех?
— У кого «у всех»? У всех твоих женщин?
— Да какие женщины? Что вы привязались?
— Ничего!
— При чем тут женщины? Я тебе про одно, а ты мне про другое! Да остановись ты!
— Руки убери!
— Да ну вас всех!
Сергей выругался и отвернулся, очень красноречиво пнув воздух.
Лена еще пробежала несколько шагов, потом остановилась, уткнулась в ладони и заревела во весь голос.
Ну что же это такое творится?
— Ленк! А, Ленк? — теплая, тяжелая рука на макушке. — Хватит истерить, Ленк! Ты же умная, замечательная девушка! Ты сама понимаешь, что поступаешь глупо! Понимаешь?
Лена кивнула, хоть и не сразу.
— Вот. Все понимаешь, но делаешь глупости! Зачем? Тебе это доставляет удовольствие?
Она покачала головой — нет.
— Мне тоже. Давай будем выше всяких этих разборок! Пусть те, у кого нет мозгов и будущего, парятся в своем говне и сплетнях. У нас много дел. Мы крутые. Так?
— Ага…
— Ну, вот видишь… Давай, пойдем в машину… Пойдем.
Отвел ее как маленькую. Аккуратно усадил, прикрыл дверцу.
Потом серия каких-то напряженных акций, куда-то летели, поглядывая на часы. Лена хлюпала носом и не очень понимала, куда в данный конкретный момент они едут, хоть и смотрела, не отрываясь, в окно. На Сергея не смотрела. Очнулась, когда обнаружила перед собой реку и сочное вечернее солнце, пускающее золотые тени длиной в небоскреб.
— Выгружаемся! — крикнул Сергей из-за крышки багажника. — Гуляем!
Лена вышла, вдохнула жаркий воздух, насыщенный экстрактами трав и елей. Так красиво, оказывается! Река какая-то…
— А мы где?
— А не знаю! Где-то под Минском. А что, не нравится?
— Очень нравится!
— Ну, пользуйся, пока я добрый!
— А работа? Мы же куда-то спешили?
— Пока ты горевала, пялилась в окошко, я все решил, будь спок. Теперь у нас выходной до глубокой ночи!
— Да? Спасибо!
— Никаких проблем, недорого возьму за доброту!
Она сбросила босоножки, осторожно потопала туда-сюда. Трава нежная как шелк, но все равно ожидаешь подвоха: осколка или обломка какого-нибудь. Один из приобретенных городских страхов — страх бегать босиком. Минут десять должно пройти, пока сознание перестроится на природу, на относительную безопасность. Хотя какая тут безопасность? Вон и бутылочка пивная поблескивает, след человека, значит, о безопасности можно не заикаться… Но как красиво вокруг! Даже несмотря на бутылки!
А Сергей в это время умело устраивал рай. Какая-то подстилочка, термос, пакетики. Сосредоточен, сбросил пиджак, рубашку тоже снял, аккуратно повесил на плечики в салоне — у него всегда с собой вешалка.
Между прочим, симпатичный. У них в семье все симпатичные, даже красивые. Только…
Лена смахнула муху с носа. Заодно смахнула и мысли о Сергее. Нечего. С таким же успехом она могла бы рассматривать какого-нибудь близкого родственника, старого друга. Нет, инцест — не самое лучшее изобретение человечества, как и пивные бутылки.
— Ленка! Ты любишь сосиски зажаренные или подкопченные?
— Я вообще сосиски не люблю!
— Значит, зажаренные…
Смешно. Она спустилась к реке, поискала жизнь. Рыбок там, лягушек. Нашла только старую пластиковую емкость и пустую пачку сигарет. Тоже жизнь.
А завтра — первые съемки. И хорошо, что она не одна в этот очень ответственный период. Если бы у нее не было такого костыля, как Сергей, она бы уже с утра тряслась, с ужасом представляя себе момент, когда над камерой загорится красная лампочка.
— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!
Ничего себе! За пятнадцать минут он сварганил такой дастархан! Салаты в пластиковой таре, колбаса, порезанная миллиметр в миллиметр, какие-то идеально вскрытые оливки. Бутылка. Стаканчики. И костерок, рядом с которым торчат, как языческие флаги, прутья с сосисками.
— Откуда это?
— От верблюда!.. Из магазина! Ты что, не помнишь, как в магазин заезжали?
— Нет… А когда ты успел все нарезать?
— Да там же, в магазине, и нарезали!
— В магазине? Нарезали в магазине?
— Да, в магазине! А ты что, не знаешь, что в нормальных магазинах можно попросить нарезать колбасу?
— Не знаю…
— Ну, вот поэтому и существуют такие люди, как я! Мы несем цивилизацию в массы!
Это точно. Лена почему-то так обрадовалась новости о «нормальных магазинах»! Было в этом что-то созидательное, что-то, ради чего хочется жить!
— Ну, за удачу!
Все-таки он очень милый человек. Другой бы не стал так стараться, просто не заметил бы проблемы. А есть ли проблема?
— Сергей, как ты думаешь, почему Ира так реагирует?
— Ревнует, видимо.
— Кого?
— Нас обоих.
— Странно.
— Ничего странного. Я брат. Ты лучшая подруга. Так что оба в зоне риска.
— Но ведь мы же не любовники… В смысле, не ее любовники.
— А что, ревнуют только любовников?
— Не знаю. Я вообще никого не ревновала. И меня никто не ревновал.
Сергей налил вина, улегся на локоть, да как-то так удачно, что луч солнца прошил его радужку насквозь, сделав глаз неоновым, словно подсвеченным изнутри.
