Как же сейчас быть? Пасти этого директора или наоборот, оставить в покое, гордо не замечать, общаться с другими? Пусть понервничает?
В общем, второй план был ближе и Ирочка была готова приступить к его реализации, да только никак не могла найти подходящего кандидата. Все как-то расползлись по кучкам и активно шептались по поводу музыки. А то и вовсе слушали то непонятное, что звучало со сцены. Ирочка маялась.
Увидела девушку, явно слишком красивую для того, чтобы быть просто любительницей непонятных звуков, издаваемых модными группами.
— Вы модель? — неоригинально спросила Ирочка, приветливо помахивая бутылкой.
— Да, — немножко надменно согласилась девушка.
— Это видно! — Ирочка улыбнулась.
Девушка на время зависла.
— Видно, что вы модель. Отличаетесь от других девушек тут.
— Я за компанию пришла. У меня парень на трубе играет.
— Понятно.
Они стояли рядом, две прекрасные нимфы посреди альтернативного бардака…
— А вот скажите, девушка, — Ирочка указала пальцем в ту сторону, где теоретически мог находиться Рома. — Вон тот парень кажется вам красивым?
— Какой?
— Ну, такой высокий, стройный, с восточной внешностью… У него еще розовая майка…
— Да, я его заметила.
— Его трудно не заметить. Красивый парень?
Девушка напряглась.
— Да не бойтесь вы. Это мой муж, я хочу его устроить работать моделью. Как думаете, он подходит?
— Ну… Внешность хорошая…
— А что еще надо?
— Надо уметь подавать себя, дефиле…
— Чего?
— Ходить надо уметь.
— Допустим, он умеет, он танцами занимался. Что еще надо?
— Еще надо, чтобы было портфолио.
— А это что такое?
— Это… Ну, фотографии…
— Есть фотографии, два альбома.
— Нет, надо такие, как на плакат. Чтобы он был в разных позах, с разными прическами. Тут домашние фотографии не годятся, нужны профессиональные.
— А где их взять?
— Есть фотографы, которые этим занимаются.
— Кто, например?
— Ой, разные… Но они бесплатно вам не будут фотографии делать.
— Ясное дело. Я заплачу.
— Тогда сделают.
В целом, можно было считать разговор состоявшимся, а вечер — удачным. Завтра с утра найти этих фотографов, сделать порт… фелио… И в Москву!
— Ой! — девушка вдруг дернула ее за локоть. — Вон как раз фотограф! Очень классный! Только он дорогой, для заграничных журналов снимает… И работает только с теми, кто ему нравится…
— Где?
— Вон!
Ирочка увидела невысокого, наглого. Типаж понятный, такие и нахамить могут, и послать куда подальше. Словом, наш человек.
— Эй, — она вынырнула рядом с ним и громко крикнула, перебивая музыку:
— Вы фотограф?
— Чего надо?
— Надо хорошие фотографии для портфолио!
— Идите отдохните, барышня! У меня сегодня выходной!
— А вы сексом в выходной занимаетесь?
Зажравшаяся сволочь, стрингер недобитый, медленно сдулся, расплылся в игривой улыбке, но так и не нашел повода отказаться.
Гитарист Э. отсчитал Наташе ее деньги, вручил, взглядом выразил благодарность. Странно. Она совсем не радовалась. Была бледна и просто отсутствовала в своем физическом теле, покрытом потом и блестками.
— Эй! Ты в порядке?
— Устала, — сказала Наташа.
Гитарист наклонился ниже, всмотрелся.
— Ты чего? Курила?
— Я не курю…
— А выглядишь так, как будто выкурила косячок.
— Я устала. Мне пора.
— Вызвать тебе такси?
Отказалась. Ну, как хочет. Гитарист попрощался, выразил озабоченность ее видом, поблагодарил за службу, пожелал поскорее добраться до дома и уснуть, потом ушел.
А Наташа еще долго сидела, собирая себя по бусинкам. И даже никаких мыслей. Вот пусть бы хоть какая-то конкретная, чтобы уцепиться за нее и начать жить, злиться, жалеть, ненавидеть. Так ведь пусто, холодно и пусто. Так пусто, как никогда еще не было. И в этом стерильном пространстве никакого смысла дышать.
— Ох, и дура ты, девка, — сказала вдруг темнота.
Наташа даже испугаться не могла как следует. Просто обернулась, обливаясь потом от бессилия.
А это пришла уборщица. Она чавкала тряпкой по полу и качала головой. Почему она так сказала? Откуда она знает, что Наташа упустила дорогого человека? И как упустила! С каким трескучим позором!
— Шла бы ты на завод, что ли… Долго сможешь вот так сиськами трясти?
— Недолго…
— Вот и я о том! А замуж как ты выйдешь? Как ты мужу признаешься, кем была?
— Не будет у меня мужа…
Зато уборщица помогла встать. Как тут не встанешь, если к твои ногам плывет швабра и не свернет из принципа? Хочешь — уходи сама. Ты тут прокаженная, а царица — швабра…
— Оденься хоть! — крикнула уборщица вслед.
Ага, надо одеться. Хотя сейчас-то какой смысл?
Она, конечно, как-то оделась, вышла на улицу, побрела на свет фонарей проспекта. Вокруг шумели люди, отмечали выходной. Кто-то прошел мимо, что-то вякнул. Потом этот самый, который вякнул, оборачивался, весело звал присоединиться…
А как жить дальше? Почему до сих пор никто не сказал, как много зависит от Яковлева? Чем сейчас заполнить огромную дыру, выдранного с корнем сердца и других органов, отвечающих за теплокровность? Что делать? На кого упасть и кому вылить горе?
