Так бы она и шла, задевая редких, но веселых прохожих, игнорируя игривые такси. Но первый же перекресток изменил ее направление и жизнь. В роли судьбы выступила иномарка не первой свежести, за рулем которой был умеренно трезвый товарищ, очень спешащий в гости к друзьям и абсолютно уверенный в том, что никаких лунатиков-пешеходов посреди дороги сегодня не встретит…
Они и встретились-то на секунду, а потом иномарку развернуло и стукнуло о дорожный указатель, а Наташа летела, как птица, до ближайшего дерева, потом смирно улеглась под него и ничего, кроме грусти, на ее лице не было.
Кто-то где-то закричал, проезжающие авто притормозили, чтобы рассмотреть ДТП подробнее, кто-то уже бежал к Наташе.
Она лежала себе под деревом.
А в глазах — фонарики.
И не больно…
Только в туманчике мыслей, струйкой уходящих в зимнее небо вопрос-ответ «Яковвллеееввв…».
— Давай, раздевайся! А то будешь сейчас у меня в квартире писюлями кошачьими пахнуть!
— Блииин! Я вся мокрая! Вся! Откуда в нем столько?
— Наш человек!
— Это кот!
— Наш кот!
— Да, теперь уж точно! После такого я его никому не отдам!
Лена сбегала в ванную, смеясь, отмыла себя от кошачьих следов. Консультируясь через дверь, выбрала халат. А Сергей в это время обучал животное команде «фас», шлепая газеткой по лапам. Котенок, ополоумевший от восторга, нападал на газетку, беспощадно драл ее задними лапами, потом скрывался в засаде под диваном и снова вылетал оттуда — тонкий хвост пистолетом.
— Слушай, реальный сторожевой кот! Надо пройти курс дрессировки, и будет у тебя свой охранник!
— Мне охранник не нужен. Мне друг нужен.
— А что, охранник не может быть другом?
— Не знаю. У меня не было охранника. И друзей. Только подруги.
— Будем наверстывать упущенное. Иди сюда.
Лена сидела на диване, смеялась. Услышала команду, подумала, потом сползла на пол и тут же получила газету и указание «подразнить зверя».
— Кис-кис! — она поскребла бумагой пол. — Кис-кис-кис!
Котенок таращился круглыми глазами, раскачивался на лапах-ниточках и был готов уничтожить и газету, и пол, а если не уничтожить, то решительно и смело уснуть прямо тут, не сходя с места!
— Дурачок какой…
— Никакой он не дурачок! — Лена сгребла мелкоту в охапку, прижала к себе. — Очень милый, смешной котенок!
— То есть тебе нравится?
— Да, нравится…
— И ты его оставишь?
— Оставлю.
— И будешь любить и в беде, и в радости?
— Буду.
— Аминь!
И Сергей склонился к Лене, поцеловал ее. Она поцеловала его. А потом котенок был вынужден в одиночестве гонять израненную газету, потому что большим людям было совсем не до него.
— Доктор! Ну, скажите… Она же будет потом нормально ходить? Бегать?
Веселый дядька в халате на вырост заполнил бумажку, потом ласково посмотрел на красивую Ирочку.
— А вы ей кто?
— Я? Подруга!
— Хорошая подруга?
— Какая разница? Хорошая!
— Ну, хорошей подруге скажу… Ходить будет, и бегать, если очень понадобится. Но не исключена возможность хромоты, сильно пострадала нога… Вы, девушка, знаете, что с ней произошло?
— Знаю. Ее машина сбила.
— А вы знаете, что у нее таз всмятку и все внутренние органы соответственно? Бедро очень сложное, заживать будет полгода, на штырях… Я вообще удивляюсь, как она жива осталась. Черепно-мозговая травма, сотрясение такое, мы думали, потеряем пациентку… Что ж вы ее одну отпустили?
Ирочка только вздохнула.
— Там сейчас стоит вопрос по удалению матки, так что подготовьте ее как хорошая подруга… А вообще, конечно, надо меньше по дискотекам бегать, девчонки! Я в вашем возрасте уже в больнице медбратом работал!
— Я в вашем возрасте вообще президентом буду, — криво улыбнулась Ирочка. — Есть у вас платные палаты? Я хочу определить ее в платную палату!
Доктор посмотрел с удивлением и интересом:
— Можем обсудить этот вопрос…
— Как ты, Наташка?
— Лучше всех…
Лена улыбнулась через силу, погладила Наташкину руку. Ужас какой…
Наташа возлежала на монументальной кровати-каталке, вокруг нее была возведена целая конструкция труб, противовесов, а нога подвешена как мясная тушка, на крючок. При этом было видно, что ноге пришлось очень несладко: она была разбухшей, синей, перетянутой бинтами. И только пальцы с красными стриптизными ногтями напоминали о прежних размерах этой части Наташкиного тела.
— Болит?
— Сейчас уже не так. В первые две недели было плохо…
— Как тебя так?
— Сама виновата…
Рядом с кроватью имелась высокая тумба, которую девчонки уже успели завалить конфетами, йогуртами, апельсинами. Лена приволокла маленький телевизор, купленный не так давно Сергеем специально дня Маргариты Петровны в больницу. Но Маргарита Петровна выписалась, и телевизор привезли сюда.
А Ирочка вообще совершила социально-хозяйственный подвиг. Она принесла… телефон. Внешне — стандартный, не самого модного дизайна. Но фишка в том, что он был личным, собственным телефоном Наташи, с номером и возможностью звонить в город.
— Это специально для военных, — пояснила Ирочка удивленным подругам. — Спутниковый. Я просто сейчас встречаюсь с одним навороченным фотографом, в он недавно делал репортаж для «Пари Матч» о военных…
