Огромная шахматная доска раскинулась перед Ирочкой, дотянуться до другого ее края можно было, только привстав. Фигуры тяжелые, холодные. Ирочка взяла пешку и огорчилась. В увеличенном виде пешка выглядела совсем не так, ее запросто можно было спутать со слоном. Зато конь был красавец: с волнистой гривой, точеными ушками. Ирочке страстно захотелось заглянуть коню в глаза, но она не успела. Привели другую девочку, с которой ей, Ирочке, предстояло сразиться. Девочка была бледная, очкастая, она нервничала и с ужасом рассматривала Ирочкино платье.
Какой-то дяденька громко рассказал правила, взглянул на часы и крикнул: «Игра!».
Очкастая девочка немедленно схватила свою белую пешку и сдвинула ее с е2 на е4.
— А почему это она первая начала? — заволновалась Валентина Сергеевна. — Моя дочка раньше пришла!
— Белые ходят первыми! — сообщил ей стоящий рядом. — Тише! Не мешайте детям!
— Безобразие! Я буду жаловаться! — грозно сообщила Валентина Сергеевна и стала выбираться из толпы родителей.
Она успела сходить к директору, к завучу — ни того, ни другого в кабинетах не оказалось. Возмущенная Валентина Сергеевна промчалась по всем этажам, заодно, как и обещала, оценила качество покраски стен. Покрасили неплохо, но в остальном еще были проблемы.
Встретила Виктора Николаевича, того самого учителя музыки, с которого все начиналось: и хор, и актовый зал, и звездное будущее Ирочки. Правда, этот последний пункт реализовывался как раз без помощи Виктора Николаевича, поэтому Валентина Сергеевна позволила себе быть прохладной.
— Здравствуйте, Валентина Сергеевна.
— А, это вы, Виктор Николаевич! Здравствуйте! А Ирочка сейчас в актовом зале. Играет в шахматы.
— Ну, может быть, в шахматы она играет лучше, чем поет.
Валентина Сергеевна вспыхнула. Ах, какой негодяй! Как будто она не отблагодарила его за то, что девочка попала в этот хор! Как будто пользы от хора было больше, чем возни с устройством его матери в хорошую больницу!
— Да, я думаю, мы скоро прекратим посещать ваш хор. Пустая трата времени.
— Ну, не сердитесь. Я совсем не собирался с вами ссориться. Как раз наоборот. Хотел предложить вам перевести вашу девочку в класс с музыкально-художественным уклоном. Я и подружек ее туда заберу — Лену и Наташу, — пусть вместе доучиваются. Как вам идея?
Как раз эта идея не казалась Валентине Сергеевне блестящей. Мало того, что эти невоспитанные девицы целыми днями вертятся вокруг ее Ирочки, так еще и в школе от них покоя не будет. И какой толк от художественного уклона, если рисовать Ира не умеет и не собирается, слава Богу?
— Я могу рассмотреть ваше предложение. Но в том случае, если…
Она задумалась. Что можно выставить условием? Какой прок от этого человека и его дела?
— Только если вы поможете переводу в этот класс одного мальчика. Он учится в другой школе. Но мне бы очень хотелось видеть его рядом с Ирочкой.
Виктор Николаевич улыбнулся, откланялся и ушел. Валентина Сергеевна пару раз оглянулась — он сунул руки в карманы, несколько раз тряхнул челкой, как будто смеялся. Ну и пусть. Хорошо смеется тот, кто ездит на своей машине. А у Виктора Сергеевича нет не только машины, но и своего велосипеда.
Когда Валентина Сергеевна вернулась в актовый зал, Ирочка играла уже с другой девочкой. Людей стало меньше, и все они собрались у центральных столиков, крайние были пусты, и досок на них уже не осталось.
— Ну, как тут дела? — спросила Валентина Сергеевна у ближайшего напряженного родителя.
— Полуфинал, — ответил тот.
Валентина Сергеевна ничего не поняла, но по торжественной ноте в воздухе догадалась, что дело идет к статье в «Вечернем Минске».
Ну, еще бы! Она и не сомневалась.
— Папа! Папа! Я заняла третье место! — Ирочка с порога набросилась на отца, замахала грамотой.
— Да погоди ты, дай разуться! — Игорь Петрович стянул обувь, расправил затекшие пальцы ног и только тогда взял в руки грамоту.
— А почему только третье? — спросил он.
— Я и сама не поняла! — отозвалась Валентина Сергеевна из кухни. — Она два дня это все учила, ночи не спала. Думаю завтра сходить и разобраться.
— Да никому ты уже ничего не докажешь, надо было сразу к стенке прижимать. А что у нас есть покушать?
Ирочка получила назад свою грамоту и долго смотрела на нее влюбленными глазами.
А потом весь вечер шепталась по телефону то с Ленкой, то с Наташкой, то с Ромкой. Главной новостью дня была, конечно, грамота. А еще новость о том, что учиться они теперь будут все вместе — Ирочка, Лена, Наташа и Рома.
— Лена, сегодня у тебя будет прямой эфир.
— Это как?
— Как обычно, только повторить уже нельзя будет. То есть если ты что-то забудешь, придется выкручиваться и говорить дальше. Сможешь?
— Не знаю. Да.
— Ладно. А мама где?
Лена пожала плечами. Мама только что была и вдруг куда-то пропала.
