Лера Борисовна сунула в зубы сигарету, с сомнением и тревогой посмотрела на Лену. Не справится ведь! Обязательно запорет! Не надо было соглашаться на эту авантюру, делали бы себе стандартную работу, записывались, монтировали в свое удовольствие. Нет, дернул черт предложить 1 сентября провести телемост с детьми дружественных республик! И как назло те немногие взрослые дети, которые были способны работать в прямом эфире, сегодня заняты.
— Ну, кто не лажается, тот не работает на телевидении.
Лена улыбнулась режиссеру, хотя совсем не поняла, о чем она. Иногда взрослые как скажут что-нибудь…
Маргарита Петровна посмотрела на часы.
— Все, мне пора. Лена ждет.
— Хорошо. Только скажи, что ты думаешь по этому поводу?
— По какому?
— Ну, по поводу моего появления в твоей жизни.
— Костя, дорогой…
— Только давай без отговорок, скажи правду.
— Я бы рада… Но я не могу… Это все странно… Мы разные, и я такая… Никудышная…
— Надо понимать, что ты мне отказываешь?
— Я просто прошу не форсировать события.
— Я не форсирую, Рита. Просто мне уже много лет, хочется определенности.
Маргарита Петровна вырвала свою руку и быстрым солдатским шагом направилась в гримерку. Что происходит? Почему она ведет себя как манерная школьница? Нравится ей Костик? Да, нравится. Милый, страшно трогательный, очень неглупый, отзывчивый человек. Пьющий, но в последнее время все меньше. Не исключено, что вообще отучится от этой дряни. Она ему нравится? Вряд ли. Вот где проблема. Не ве-рю! Ни одному слову. Маргарита Петровна оглянулась: Костик стоял у стены и потухшим взглядом смотрел куда-то в сторону. Зачем ему определенность? Чего он от нее хочет? Дополнительных квадратных метров? Спокойной старости? Правильного питания? Все не годится. Тогда зачем он ее мучает?
— Мам, у нас будет прямой эфир!
— Ты будешь со мной?
— Конечно! Как обычно!
— Нет, будь со мной там, на съемках!
— Я и буду с тобой!
— Будь совсем близко!
Маргарита Петровна присела рядом. Лена на секунду повернулась к ней — губы дрожат, под розовой пудрой проступает румянец широким мазком.
— Маленькая! Ты боишься? Ты не хочешь? Так давай откажемся! Давай уйдем отсюда!
Лена пару секунд колебалась:
— А что тогда будет с передачей?
— Какая разница? Главное, чтобы с тобой все было хорошо!
— А Леру Борисовну тогда выгонят с работы?
— Не знаю… Наверное, нет. Хотя могут и выгнать.
— Тогда я не уйду.
Гримерша удовлетворенно швырнула миску с краской на стол и заметила:
— Молодец!
А потом, яростно в этой миске мешая бурую кашу, предложила со знанием дела:
— А вы, мамаша, тоже можете в кадре быть. Там же ток-шоу, гостей в студию пригласят. Сядете в первый ряд — и никто вас не прогонит!
— В первый ряд? Страшно!
— Ну, если ребенок не боится, так и вы как-нибудь справитесь!
Тоже верно. Маргарита Петровна кивнула Лене: как тебе идейка? Лена улыбнулась во все зубы. Хорошая идейка. Отличная.
— Только придется вас немножко причесать, — предупредила гримерша. — В кадре без прически нельзя!
— Ладно, — смирилась Маргарита Петровна. — Причешите меня.
Она смотрела на сияющее лицо Лены и сама расцветала, выпрямлялась. А что? Вдруг сидеть в первом ряду интересно? И вдруг Костик испытывает к ней самые искренние чувства? Ведь есть одна миллионная вероятности такого расклада?
К пяти часам в студию стали стекаться гости, дети, их родители. Гримерка доверху заполнилась голосами, куртками, сменной обувью, пакетами с выходной одеждой — к возмущению бывалых работников телевидения, которые привычно пришли за своим неторопливым гримом со сплетнями, а попали на цыганский рынок. Лена пугалась этой суеты, но и заводилась от нее. Здорово, все будут сидеть, смотреть, как она возьмет микрофон, поздоровается. Что там еще в сценарии?
Откуда-то вынырнула мама. Лена не сразу поняла, что с ней произошло. И мама та же, и одежда прежняя, а все иначе.
— Ты накрасилась?
— Да! — шепотом сообщила Маргарита Петровна. — А еще меня причесали! Заметно?
— Ага!
— И как я тебе?
— Очень красиво!
— Правда?
Маргарита Петровна сама была довольна и удивлена. И изматывающей возни, которую можно было предположить, глядя на процесс со стороны, не произошло — гримерша просто взяла кусок губки, прошлась им по лицу Маргариты Петровны, цементируя кожу слоем тона, потом помахала кисточками, порисовала, поштриховала. Взбила волосы, облила их лаком. И все…
Маргарита Петровна намеренно не смотрелась в зеркало во время процедуры, не смотрелась бы и потом — боялась. Но один короткий, секундный взгляд, а потом уже не могла оторваться, хоть и стыдилась своей бесцеремонности.
— Вот видите, какая женщина симпатичная? Вам надо краситься, и тогда будет полный порядок. Согласны?
— Да, что-то в этом есть…
