— Там что, чердак? — скучно поинтересовалась Ирочка. В принципе, чердак ее не пугал. Хотя, конечно, хотелось бы чего-то более романтического. Например, каюты капитана на межатлантическом лайнере. Но и чердак тоже не самое банальное место.
— Дурочка! — Варфоломей все никак не мог попасть ключом в замок, скрипел металлом о металл. — Здесь мастерская!
— В каком смысле? Здесь что-то мастерят?
— Ага! Будущее!
Наконец открылось.
Ирочка увидела комнату с бесконечно высоким потолком, окном во всю стену и слоями холстов у стен. Несколько длинноногих деревянных конструкций, а на них — картины. Точнее, обтянутые рамы с разноцветной мазней.
— Это все твое?
— Ну, не совсем, — Варфоломей ушел куда-то за угол, погремел посудой, вернулся уже в сопровождении невидимой музыки. — Чайник поставил и фончик включил. Как ты относишься к медитационной музыке?
Ирочка пожала плечами. Вот когда услышит, тогда и скажет. Варфоломей улыбнулся:
— Ну, походи, посмотри.
— Да я уже рассмотрела, — Ирочка бухнулась на диванчик.
Диванчик был удивительного дизайна. Без ножек. Все, как у обычного диванчика — спинка, подлокотники, но без ножек. Стоял прямо на полу. Очень нежно, романтично, Ирочке понравилось видеть мир, картины и проспект в окне с этого заземленного диванчика.
— Ох, и темное ты существо, Ирка! Темное, стихийное существо!
— Сам дурак!
Варфоломей радостно гоготнул, снова исчез, вернулся с чайником.
— Ладно. Кто-то должен открыть тебе глаза на прекрасное.
— Они у меня давно открыты.
— И что ты видишь?
— Чайник. Тебя. Рисунки эти непонятные.
— А что на них изображено, как ты думаешь?
— Ой, я этого всего не понимаю… Ерунда какая-то красно-зеленая.
— А ты включи воображение!
— Как это?
— Ну, выйди за рамки банального!
— За какие рамки? Куда мне выйти?
— Ну, представь, что ты до сих пор ничего не видела. Была слепая. Не знаешь, как выглядят человек, дом, дерево… И первое, что возникает у тебя перед глазами, — вот эта картина. И что на ней, как ты это назовешь в такой ситуации?
Ирочка прищурила подведенные глазки, честно уставилась на художественное пятно, впилась зубом в пухлую губку. Варфоломей с ласковым любопытством следил за ней.
— Ну?
— Не знаю… Может быть… Пятно от бензина на асфальте?
— Да уж… С фантазией у нас тоже проблемы… Будем пить чай.
Они пили чай из грязных кружек без ручек, о чем-то весело трепались, а Ирочка думала: ну, когда же? Как же он сообщит ей о намерении заняться с ней сексом? И справится ли он с ее пуговицами, не порвет ли новую кофточку, очень клевую, модненькую, китайскую? Может, ей лучше будет самой расстегнуть? А когда? Когда начинать расстегивать?
— Я вот что подумал, Ирэн…
Варфоломей поставил чашку, сунул руку в карман.
— Я хочу тебе кое-что показать… Не знаю, ты этого раньше не пробовала, наверное… Но когда-то надо начинать, понимаешь? Тебе с твоим плоским сознанием обязательно необходимо потрясение…
Ага! Вот оно! Ирочка убрала кружку подальше — перспектива залить кофточку грязным чаем ей тоже не нравилась.
— Короче, я сам все сделаю, а тебе останется только вдохнуть и расслабиться, понимаешь?
Конечно, понимает! Хотя…
— В каком смысле вдохнуть? Зачем?
Варфоломей вертел в пальцах серую гильзу папироски, аккуратно стучал по ней пальцем, как будто хотел добиться серебристого, хрустального звона. Лицо его было торжественным.
— Вот. Готово.
Поднес папироску к губам — осторожно-осторожно, словно в ней была драгоценная жидкость, звякнул зажигалкой…
Ирочка смотрела, все еще улыбалась, но происходящее окончательно перестало быть понятным и ее мысли беспомощно метались от одной версии к другой, и нигде не находили покоя. Что за фигня? Что у него готово? Расстегивать пуговицы или нет?
— Супертрава! Просто супер!
И он протянул папироску ей, Ирочке!
— Зачем? — не вынесла тумана Ирочка. — Зачем ты мне это даешь?
— Вот ненормальная… Я же тебе объяснил! Для твоего же блага! Я тебя, клушу, просвещаю! Курни! Просто затянись и посмотри, что будет!
— Да не хочу я это курить! Давай купим нормальных сигарет и покурим, если так надо!
— Да при чем тут нормальные сигареты! — Варфоломей начал сердиться. — Сигареты тут вообще ни при чем! Это марихуана! Слышала когда-нибудь такое слово? Ма-ри-ху-а-на! Легкий наркотик, снимающий комплексы! Воздух творчества и радости!
— Чего? Наркотик?
Ирочка вскочила. Ах, гад! Ах, козел вонючий! Марихуану какую-то ей подсунуть хочет!
— Да пошел ты! Придурок волосатый! Не нужна мне твоя марихуана! И ты тоже, дебил! Выпусти меня!
Варфоломей сначала сильно опешил, отворил рот. Потом засмеялся и смеялся все время, пока Ирочка бегала по комнате, крушила холсты, искала ключ и ругалась черными словами, так не идущими ее красивым разрисованным губкам.
— Ладно, все! Успокойся! Не хочешь курить — не надо! Просто успокойся! Сейчас я тебя выпущу, никаких проблем! Только мольберты не ломай, а то мне башку открутят за них!
Варфоломей смеялся, когда искал ключ, смеялся, когда открывал дверь, смеялся, когда ждал Ирочкиного выхода за пределы ужасной мастерской.
Ирочка задрала нос, ступила за порог, потом обернулась.
