Этого Наташа не знала, не видела и не хотела бы видеть. У нее были свои развлечения — протереть столы, потом вымыть посуду, потом вынести мусор, потом еще что-то из разряда «глубоко черная работа».
Но именно на этой глубине Наташа была счастлива. С каждым взмахом тряпки она приближалась к сумме, обещанной ей за труды. А вместе с этой суммой она в мечтах приближалась к магазинам. К каким? Ко всем! С деньгами можно смело идти в любой магазин! И в канцтовары, и купить сестрицам новые халаты! В мечтах Наташа распределила деньги до копейки и мечтала об уже почти реальных вещицах. Особое место в этой корзине мечты занимал чудесный, новый спортивный костюм, с нашивками, шуршащий яркой тканью, с восхитительной нашлепкой «Пума». Надо же в чем-то танцевать…
— Дядя идет! — сказала Тина. — Я ему про тебя говорила! Теперь ты проси!
О! Тина помнила! Как-то она рассказала, что дядя научился зарабатывать деньги и что он готов даже доплачивать кому-то, кто будет помогать ему в бытовых вопросах. Что означала формулировка «бытовые вопросы». Наташа не знала. Но вряд ли эти вопросы сильно отличались от тех, которые она сутками решала у себя дома. Вот тогда-то Наташа и предложила свои услуги.
Скоро появился крепкий восточный дяденька в темном. Он был грузен, довольно утомлен, но бойко поругался с племяшкой на своем диковинном языке. Ругались о разном, в том числе и по поводу Наташи.
Она тихонько терла стол. Пыталась понять, о чем говорят, но где там. Интонации грозные, а узнать итог можно будет только тогда, когда это будет можно сделать. Терпение, терпение и еще раз терпение.
Наташа только успела заметить, что пишет тряпкой на столешнице имя младшей сестры, как вдруг хозяин круто изменил языковой режим и крикнул:
— Эй! Иди сюда!
Она подошла, разминая в ладони тряпку.
— Сколько тебе лет? — спросил хозяин, пугая акцентом и особым цветом кожи, глаз — таким непривычным.
— Восемнадцать, — тихо соврала Наташа.
— У тебя есть родители?
— Нет.
Скажи иначе — погонит прочь. Зачем ему проблемы? А так есть шанс разжалобить.
— Зачем тебе деньги?
— Сестер кормить.
Вот тут правда.
Хозяин что-то буркнул Тине, та явно ответила ему: «Я же говорила»…
Он ушел.
Потом были два часа относительно спокойной жизни, полной запахов кухни, грохота алюминиевой посуды, гари, а поверх этого — однообразный, сводящий с ума звук дурной машины, которая ломает асфальт по соседству, готовит площадку для пристроек вокруг рынка. Бабах! Бабах!
Ближе к семи хозяин снова зашел, взял чаю, бутерброд. Молча смотрел, как Наташа скользит меж столов.
— Сколько ты получишь денег? — спросил он.
Наташа спокойно, честно взглянула в его отекшие, усталые до красноты очи.
— Сорок рублей.
— Это много для тебя.
— Мне надо больше.
Улыбнулся, как будто ждал этого ответа.
— Завтра вечером поедем ко мне. Если ты будешь послушной, я дам тебе больше.
Наташа смотрела. Не кивала, не бежала. Она искренне не очень понимала, чего именно от нее хотят. Но раз надо, значит, она сделает то, что надо.
— Хорошо.
Вечером собрались у Лены. Ирочка мучила Мурку, Наташа по телефону пыталась убедить Элеонору чистить зубы. Лена тихо страдала, жалея кошку, но еще больше страдала от того, что вот сейчас может позвонить Андрей… А у нее занято… У нее Наташа разговаривает по телефону с сестрой.
— Мать дома? — шепотом поинтересовалась Ирочка.
— Дома.
— Блин, плохо. Подслушает.
— Она никогда не подслушивает.
— Да брось…
Ирочка встала, подошла к двери, вытянула шею.
— Телевизор смотрит… А где дядя Костик?
— Не знаю, на работе.
— Надо ему сказать, чтобы он на твоей маме женился. А то неудобно. Мои родаки говорят, что так — неудобно.
Вернулась, согнала кошку.
— Девчонки! Я завтра собираюсь ТОГО…
— Чего? — не поняла Лена.
Наташа тоже удивленно подняла бровь, правда, от трубки не оторвалась.
— Я завтра собираюсь… С парнем! Ну! Это самое!
— Переспать?
Ирочка с ужасом прижала палец к губам, зыркнула в сторону двери.
— Не ори ты!
Прошли три секунды, и все поняли, что же должно случиться завтра.
Наташа пообещала Элеоноре перезвонить через пять минут и повесила трубку.
Мурка потянулась всем телом и беззвучно упала на бок, решив именно сейчас, в этот ответственный момент истории, вылизать свой тощий задик. И это было единственное движущееся пятно минуты три. А то и все четыре.
— Ой, Ирка, — Лена закусила губу. — Валентина Сергеевна тебя убьет!
— А она не узнает! Я же не на ночь исчезну.
А если не на ночь, то как? Лена с Наташей переглянулись. Они, конечно, знали все о странном взаимодействии мужчины и женщины. Все, кроме одного: что же происходит на самом деле?
— С Варфоломеем? — угадала Наташа.
— Ага.
— Он тебя не любит!
— Не любит? — Ирочка взвилась. А потом села на место.
— Ну, и пусть не любит.
— Но… ты ж не можешь переспать с тем, кого не любишь?
— Очень даже могу!
Девчонки хорошо знали Ирочку. Конечно, она понтуется. Но именно потому, что хорошо знали Ирочку, они могли предположить, что она сдержит слово.
— Он сам предложил?
— Ну да! — Ирочка посмотрела на Лену с учительской жалостью. — Не я же ему это предложила!
— И ты согласилась?
— А что? Мне уже шестнадцать!
— Ой, Ирка…
