— А, — Наташа махнула рукой. — Что отец. Он никогда дома не бывает, все время командировки…
— Понятно, — Лена вздохнула из солидарности, но при всем желании не смогла отдать Наташкиным заботам первое место по тяжести. У нее была своя забота, своя беда. Прошло четыре дня с того памятного вечера, а Андрей не звонил…
Когда Лена об этом думала, ей становилось больно до слез. Такой потребности в чужом человеке она не испытывала никогда. Может быть, только когда в детстве мама где-то задерживалась, вот тогда случалось что-то похожее — темный, жгучий страх… Но мама обязательно прибегала, взмокшая, румяная, с авоськами, с извинениями. А Андрей молчал. И когда Лена думала о том, что он может не позвонить НИКОГДА, ей просто не хотелось жить. Ситуация, когда Андрей не позвонит никогда, за барьером реальности. Причем этот барьер был порядочно острый, и Лена каждый раз ударялась об него, о мысль «никогда», и повисала, трепыхаясь и немея от боли и ужаса. Холодные, судорожные корчи тоски, когда хочется громко орать и выть… Так плохо! Так страшно плохо! Потом проходило время, тело и разум чуть-чуть привыкали к этому состоянию, можно было отвлечься, посмотреть на шарики, на белые банты по стенам, на грустную Наташу с драным пакетиком в руках, уже частично заполненным ворованными деликатесами, на красавицу Ирочку, присевшую на краешек сцены рядом с молодым лохматым гитаристом… Вкусно пахнет кухней, где-то позвякивают бокалы, и в воздухе явно вызревает разряд праздника, любовного приключения. А где это Андрей, а? Что-то его рядом нет… Бах! Он не позвонит!! Никогда!!!
И все сначала…
— Эй, девчонки! — Ирочка вся сияла. — Видели, кого я склеила?
— Кого?
— Ну, гитариста! Его зовут Эдиком, он учится в институте культуры! Симпотненький какой! Девчонки,
Лена вздрогнула, сморщилась и снова погрузилась в пучину своего несчастья. А Наташа заулыбалась, как любящая мама, скептически махнула челкой:
— Ирка! Ты влюбляешься раз в неделю!
— Ну и что? Если у меня так сердце устроено?
— А сколько ему лет?
— А какая разница? Я ему тоже понравилась, это видно!
Она обернулась, уставилась на своего нового героя с выражением гордости за трофей. Трофей пижонисто перебирал струны и ходил по сцене голубем, раздувая зоб и взмахивая хаером по делу и без.
— Молодые! Молодые едут!!!
На мгновения весь мир отвлекся от дел и метнулся туда, где появились они — жених и невеста. Шум, гам, крики, звук одинокой гармошки.
Девочки с трудом пробились сквозь тесное кольцо гостей и, застряв где-то во втором ряду между небом и землей, усмотрели только краешек белого платья и хрустальную стопку, мелькнувшую над головами. Звон, новая порция радостных криков, и волна гостей хлынула обратно, в ресторан, как попало унося запутавшихся девиц.
Но они были не в обиде. Они были, напротив, рады. И когда появилась возможность снова встать на ноги, немедленно помчались посмотреть на невесту.
— Ой, смотри! У нее вместо фаты шляпка!
— И перчатки!
— А на платье розы бисером вышиты, видите, да?
Илона скользила взглядом выше голов гостей, ее скромный фасадик был украшен абсолютно королевским одеянием. Она выглядела просто зашибись — то ли благодаря косметике, неожиданно открывшей на лице Илоны глаза, то ли потому, что все невесты красивы по определению, таков уж замысел Творца и женской природы.
Сергей важно пожимал руки, кого-то обнимал, выглядел, как завидный жених, им же и являлся.
Когда гости вокруг так либо иначе рассосались, разбрелись по местам, рассредоточились по углам с заготовленными подарками, девочки неожиданно обнаружили на линии огня себя — одиноких, восторженных дурочек, тупо выпучивших глаза на великолепную пару.
— Ирка? — Сергей поманил рукой. — Ну, иди целуй брата!
Илона немедленно их покинула, устало двинулась в сторону своего стола.
Ирочка подошла, протянула руку, пискнула: «Поздравляю»! И ретировалась.
Вслед за ней болванчиками подтянулись Лена с Наташей. Они тоже пожали жениховскую руку, тоже что-то пролепетали.
— Красивая у меня невеста? — хмельно спросил Сергей, купая сутулую спину молодой супруги в неге взгляда.
— Очень! — согласилась Лена, попыталась освободить ладонь. Но Сергей только крепче ее сжал.
— Как мы сейчас заживем, елки зеленые! Я такого наворочу!
Лена оглянулась на подружек, ища помощи. Они улыбались, смотрели с благостным выражением лица, как их подружке плющат ладонь…
— Ничего-ничего! Все будет хорошо! — Сергей взглянул на Лену, вряд ли помня, кто она такая. — Все будет хорошо! И ты, рыжуха, когда-нибудь встретишь хорошего, умного человека и все будет хорошо!
— Ага!
Она выдернула руку, спряталась за спину Ирочки.
Потом началось застолье.
Крупная тетенька в блестящем платье что-то говорила в микрофон. Голос у нее был глубоко учительский, а выражение лица — торжественное и печальное. Она все время поправляла тоненькие лямочки, которые каждую секунду сползали с ее могучих, рабочих плеч, и заставляла всех выпить, выпить, еще раз выпить.
