Обычно после занятий Лена сразу же ехала домой. Не получилось у нее срастись с коллективом, подружиться с однокурсницами, устраивать с ними шумные кофепития после занятий. Однокурсницы были ей неинтересны, казались поверхностными и бесперспективными. Те тоже побаивались ее угрюмости и презирали за лишний вес. А в целом было довольно горестно наблюдать все это великолепие девичьего ассортимента: и маленькие, и крупные, и высокие, и низенькие, и рыжие, и блонд — в ситуации почти полного отсутствия мужского эквивалента. Конечно, девочкам-филологиням было тоскливо, несмотря на те самые шумные кофепития, которые они устраивали и на которые Лена ни разу не попала.
Каким обратом Лену вынесло сегодня на проспект — неизвестно. Такое случалось, только если нужно было увидеться с Наташкой, работавшей в киоске за университетом. Или когда остро хотелось прекрасного, и Лена гуляла по уличной художественной галерее, рассматривала заиндевевших художников, заходила во все книжные магазины и трогала литературу…
— Лена? Иванова?
Она сначала подумала, что товарищ обознался. Имя-фамилия у нее такие популярные, что вполне вероятна и суперошибка вроде этой, когда человек не тот, а ФИО полностью совпадают.
— Ну? Не узнаешь?
— Э-э-э…
Невысокий мужичок с проплешиной от уха до уха. Подмерзшее лицо, рыхлые, гладко выбритые щеки. Нет. Никаких ассоциаций.
— Виктор Николаевич! Учитель музыки! Хор! Ну? Слушай, я сейчас обижусь!
Виктор Николаевич?
— Виктор Николаевич??
Лена ойкнула, плохо сыграла радость, но хорошо сыграла ужас, поскольку разрушение зашитого в память портрета старого (то есть как раз молодого) Виктора Николаевича этим реальным, пожухлым гражданином было таким болезненным, что пришлось сморщиться.
— Что? Постарел? Ладно, не выкручивайся, конечно, постарел, — Виктор Николаевич вежливо отодвинулся в сторонку, пропуская важного господина с саквояжем. — Я и сам себя не узнаю. Такая развалина… Но зато ты! Такая красавица стала, подумать только! Такая видная, яркая!
— Что? Я яркая?
Тут уже пришла очередь Лены просить «не выкручиваться». Слава Богу, не ребенок, сама все видит и знает.
— Как ваши дела, Виктор Николаевич?
— А так себе! Кручусь как-то, работаю, где могу.
— В школе?
— В школе? — он засмеялся. — Нет. В школе я уже наработался, хватит. Теперь надо и о семье подумать.
— Жалко. А музыкой занимаетесь?
— Ну, да… Вечерами играю жене на пианино.
— И все?
— А что еще? Нет, я стал серьезным бизнесменом, хватит. Наигрался в гения. Мне ведь 47, уже пора остепениться… Ну, а ты?
Лена все никак не могла опомниться. Растерянность прошла, но на ее место немедленно налилась жалость, тонны жалости. Господи! Такой был красивый, такой увлеченный! Как мамаши его любили! Старшеклассницы толпами ходили посмотреть на него в приоткрытую дверь учительской! А каким он был счастливым, когда вокруг него пело! Он ведь мог заставить зазвучать любое скопление молекул, поющее и не очень! Даже Ирку Сидорову!
А сейчас он серая масса, низшая весовая категория. Старое пальто, тертый чемоданчик, руки без перчаток. «Серьезный бизнесмен»…
— Я? Ну, так себе. Учусь на филологическом.
— Как на филологическом? А телевидение? Ты же там так неплохо начинала?
— Ай! — Лена махнула рукой, напугав прохожего. — Не было никакого телевидения. Нам с вами просто показалось.
— Ты думаешь?
Виктор Николаевич погас, притих, вздохнул, кивнул.
— Ну, не было, так не было. Значит, не судьба… В конце концов, не это главное. Главное — это семья и близкие люди. Как мама?
— Спасибо, нормально. Правда, без работы сейчас.
— О, это мне знакомо. Подрабатывает? Чем на жизнь промышляете?
— Да ничем… Моей стипендией. Еще маме ее друг помогает.
— Клоун с телевидения?
— Ну, он не совсем клоун… Он сейчас другим занимается…
— Ясно. Все как у всех… А что, замуж ты не вышла?
— Ой, зачем? Не хочу я!
— Да ладно! — Виктор Николаевич улыбнулся, разметав тонюсенькие морщинки по лицу и от этого почему-то став похожим как раз на себя молодого. — Все девчонки этого хотят!
— Да мне учиться надо! О чем вы говорите!
— О том, что сейчас как раз самый тот возраст, когда хочется замуж, а не учиться!
— Нет. Мне хочется учиться, а замуж не хочется!
— А что, парень-то есть?
Виктор Николаевич окончательно помолодел, развеселился. Чемоданчик поставил на снег между ног, растер покрасневшие руки. Люди шли справа и слева, огибали их островок прямо по центру активной пешеходной зоны, были готовы сердиться, но успевали рассмотреть лица этих создателей затора и прощали. Видели, что люди очень рады встрече и от этого не в силах мыслить разумно, им не до проспекта с его движением.
— Нет никакого парня! Ну, пожалуйста, Виктор Николаевич!
— Хорошо, хорошо, — он тихо хихикал. — Ладно. А как подружки твои, как Наташа, как эта… у нее еще мама безумная была… Ира Сидорова?
— Наташа работает продавцом в киоске тут недалеко. Ира этим киоском владеет. В общем, все у них нормально.
— А они как насчет замужества? Разделяют твои взгляды?
