— Больше я сюда не ездок… Подумать только! Взрослый человек, руководитель солидного предприятия! И катается с девчонкой по Боровой! На представительском автомобиле!
Лена открыла дверь квартиры и поняла, что прошлое так просто ее сегодня не оставит. Ее встретил запах детства, старые духи, ядреные и исходящие только от одного человека на земле…
— А вот и Лена!
В коридор выпорхнула Маргарита Петровна. Она была взъерошена, растеряна, удивлена, но удивлена позитивно.
— Лена! Знаешь, кто к нам приехал? Лера Борисовна!
Это невозможно! Час назад был Виктор Николаевич с его сетевым маркетингом. Теперь вот режиссер — вторая мама! Если еще и она явилась из ниоткуда, чтобы добомбить руины Лениного сознания каким-нибудь предложением вроде: «А не заняться ли нам совместным бизнесом, не наладить ли выпуск вязаных носочков»…
— Ну, где она? Где там моя звезда?
Голос режиссера был прежним — густым, безапелляционным. Стало легче. Вряд ли с таким голосом вяжут носочки.
— Лена! Где ты ходишь? Маргарита Петровна сказала, что ты никогда не задерживаешься, всегда дома в три часа…
— Извините.
Ах, как Лера Борисовна постарела, но как сохранила при этом все свои позиции! Седая, коротко остриженная, в том же боевом фасончике, не хватает только сигаретки в зубах.
— Представь себе! — Маргарита Петровна была на кухне, гремела чашками. — Возвращаюсь я из магазина, а у двери стоит Лера Борисовна!
— Ага, стою, — режиссер с удовольствием рассматривала Лену, даже где-то нагло.
— Я ее сразу, конечно, не узнала!
— Ну, где тут узнаешь? Была черная, стала белая!
— Ой, да не поэтому! Просто у меня зрение, Лера Борисовна! Зрение стало отвратительным! Лена знает, мне приходится газеты читать с дополнительным светом! Еще книгу как-то могу осилить при торшере, но газету уже ни за что!
Мама продолжала взволнованно журчать, но Лера Борисовна не очень слушала. Прислонилась к косяку и улыбалась, будто это она была хозяйка, а Лена — гость.
— Ну, как дела? Я же из-за тебя приехала!
Лена была смущена таким пристальным вниманием. Из-за нее? Но она не давала повода, вела себя тихо, смирно, творчеством не баловалась. Вот, порошки для похудения получила у кумира своего детства, бывшего красавца Виктора Николаевича…
— Как учеба?
— Нормально, спасибо.
— Ой, Лен! Ты хоть разуйся! — Маргарита Петровна несла из кухни поднос с чашками и сушками, политкорректно пинала кошку, которая с ума сходила от любопытства и заглядывалась на поднос как Коперник на утреннюю Аврору. — Проходите в комнату, Лера Борисовна! Сейчас будем пить чай с травами, у нас соседка сама собирает их летом, ездит в экспедиции…
И продолжала болтать уже из комнаты, расставляя чашки. А Лера Борисовна отклеилась от косяка, кивнула на обувь.
— Ну, проходи, что ли! Не бойся, я уже не режиссер. Ругать не буду.
Уже у себя в комнате Лена затолкала коробочку с порошками подальше под кровать, сама кое-как пригладила перья, распутала косу. Лера Борисовна пришла… Какой сумасшедший день!
— Так вот! Я им говорю: что же вы, мерзавцы, делаете? Кто же так снимает? А они мне: ты старая, ничего не понимаешь в модном видео. Иди домой, вари суп.
— Как это… Неправильно, — Маргарита Петровна слушала, качала головой, увидев Лену, обрадовалась:
— Вот она, малышка-то! Ну, узнали бы ее на улице?
Лера Борисовна еще раз прошлась взглядом по Лене, уже очищенной от слоя верхней одежды, шерстяных штанишек…
— Да. Хороша. Но толста.
— Э-э-э, — Маргарита Петровна вспыхнула, посмотрела на Лену. — Ну, не так уж она и толста. Просто крепкая девочка, кровь с молоком. В ее возрасте все такие…
— Не все.
Лена стояла как на гражданской казни и не понимала, что ей делать. Остаться и пошутить по поводу лишнего веса и разных других приятных отклонений от нормы? Или тихонько слинять, сославшись на срочное дело? Или слинять громко, хлопнув дверью, поскольку сегодня явно небесные показатели где-то зашкаливают.
— Ты садись, садись, — Лера Борисовна решила проблему, как всегда, срежиссировав сцену. — Пей чай. Сейчас разговаривать будем.
Маргарита Петровна опасливо покосилась на дочку. Сядет? Слава Богу, села. Молчит. Покраснела. Конечно, тут покраснеешь… Зачем такое ребенку при матери говорить?
— Я вот почему приехала, — Лера Борисовна, наконец, сунула сигарету в зубы и закурила. Даже не спрашивая, курят ли в доме! А в доме не курили! — Я приехала, чтобы восстановить справедливость!
Обе хозяйки — и старшая, и младшая — тупо мешали свой чай, с трудом понимая, как эта милая дама, добрая ведьма из машины времени, собирается восстанавливать справедливость? В каком именно месте? Для чего?
