— Ты думаешь, что все эти байки верующих — правда? Тогда на кой ты вступил в наши ряды? Если что-то не нравится, можешь как некоторые, прикинуться торговцем и забрать добычу прямо у искателей, — упоминание такой схемы действий заставило меня насторожиться. Но я не спешил уверяться в том, что это очередная шайка отступников, готовых перерезать всем глотки, как Лихой.
— Ладно, ладно. А сам-то что думаешь? Может, сходить туда и проверить, какие это байки? — для людей, проверяющих все сказки на практике, которыми мне представлялись отступники, это было подходящим решением. Непонятно, как они до сих пор не устроили там свою базу.
— Пусть загадки древних — не то, что говорит церковь истинно верующих, — сказал один из них. — Но недооценивать их силу и опасность, это играть с огнем. Нужно прежде накопать достаточно знаний, чтобы так легко туда соваться. Этот нас не тронул и даже говорил по-человечески, а туда попадешь и неизвестно, на каком языке они начнут объясняться. Были и такие случаи, что без всякой чумы от людей дырявые трупы оставались. Так что кристаллы, это первый шаг.
Загадка кристаллов для меня все еще оставалась нераскрыта. С одной стороны, их появление не случилось в результате катастрофы, и этот мир не стал в одночасье фантазийной версией средневековья. Поскольку их использовали за сотню лет до того, как это произошло. Столкновение двух миров тоже можно было исключить, или оно происходило слишком незаметно, чтобы такие вещи начали входить в обиход научного общества естественным образом. В результате могло произойти все это, если только кристаллы не являлись побочным продуктом чего-то еще.
Но если отступники по какой-то причине решили обшарить уже проверенное искателями место, то здесь могло находиться что-то, отвечающее на эти вопросы, или показывающее направления для дальнейших поисков. Также непонятны их старания по поводу семьи Олафа и глупой наградной статуэтки. Если они хотели оставить комплекс «Колос» неизвестным, то им это не удалось. Или они знали о нем раньше и организовали там свое пристанище, то возможно им понадобилась отсрочка, чтобы поменять свое место положения.
Тогда, добравшись туда, я могу вообще ничего не обнаружить или попасть в ловушку, приготовленную для верующих. Узнать об этом я мог прямо здесь, продолжая слушать разговоры этих болтунов или допросив одного из них. Только пока я размышлял и искал место преодоления ущелья, уже стемнело и они вернулись вглубь развалин. Любой шорох раздражает, особенно когда страдаешь бессонницей. А мое снаряжение гремело достаточно звонко для зимней ночи. Поэтому подкрасться к ним в полной тишине я не решался.
Продолжать оставаться здесь после моего появления без дозорного я бы на их месте не решался. Любой из них мог подумать, что не только я один способен выбраться и прийти сюда из города. Опять устроиться где-нибудь неподалеку и ждать, когда они решат встать и поговорить рядом со мной о том, что я хочу у них спросить — мечтать было не вредно. Долго следовать за ними зимой незамеченным, если они решат вернуться в свое общее место сбора, тоже казалось чем-то на гране фантастики. В любом случае другого в голову ничего мне не приходило. И пока они не приняли меня за маниакального преследователя отступников как Лихой, стоило что-то пробовать.
Часы ожидания давались мне тяжело. Непреодолимый глубокий овраг неизвестной длины, расположенный рядом c предполагаемой поблизости рекой среди снежных холмов — совсем не то, что должно оставаться здесь незатопленным. Да и сама местность выглядела как замерзшее болото, среди которого такая щель не могла быть чем-то естественным. А в сторону предполагаемой реки она только расширялась. Воспользовавшись моментом, я добрался до покрытого льдом побережья, где обвал пересекался с рекой.
В безлунную ночь тьма, скрывающая горизонт, с каждым шагом становилась все ближе, пока пологая равнина с трещиной на боку не превратилась в обрыв, похожий на край земли. Вдоль кромки тянулись новые трещины, а залив бескрайнего мрака, глубину которого можно было лишь представить, таял в дымке. Всматриваясь в поисках различий между небом и бездной, мне казалось, что я вот-вот увижу звезды на дне.
Либо вершина обрыва была слишком высока, чтобы не разглядеть дно этой ямы. Либо оставалось поверить в бредовые рассказы Алии о бездне на востоке, от которой сурийцы сходили с ума. После вчерашнего новолуния ночное светило не торопилось показываться. И вслед за закатом эта сторона покрылась особенной тьмой. Такое сочетание позволяло находить опровержения религиозной чуши, представшей перед глазами.
— … день прошел впустую.… Заработало? — странный, искаженный помехами голос, сопровождаемый звуками перещелкивания, раздался в голове, пока я прогуливался по краю. — Черт,… старая развалина, — я оцепенел и осторожно обернулся вокруг, но никого не было. Самое время по-настоящему начать сходить с ума. — Меня слышно? — что это? Еще одна гологфическая проекция с разбитым экраном?
