Когда весь шум сборов затих в глубине развалин, я поспешил догнать их. Путь шел через прикрытый плитой и хламом выкопанный тоннель, который удалось найти, осторожно прислушиваясь к шорохам на станции. Двигаться приходилось, удерживая дребезжащие при ходьбе крылья руками, но это не спасало от шелеста чешуи доспеха.
Я не беспокоился о потере следа, пока проход вился одной кишкой. Но дальше начали появляться развилки. Места не походили на естественные пещеры или проломы в завалах, которые приходилось преодолевать раньше. Достаточно простые и подходящие для передвижения туннели, без резких сужений или провалов, образующих подземные озера, казались созданными вручную. И это начинало больше настораживать по мере продвижения в неизвестность.
— Ты куда нас завел? — по раздающимся крикам, ударам и шлепкам я легко нашел их. Мне даже не пришлось осторожничать в той суматохе, которую они устроили. И я решился высунуться, чтобы разглядеть, что происходит.
— Понятия не имею! И вы все согласились сюда сунуться, никто вас за руку не тянул! — несколько ходов соединялись в просторном гроте, где происходило сражение между отступниками и непонятными мне существами с большими головами, вросшими в плечи, и узкими прорезями для глаз. Находясь в напряженном преследовании, я не успел поразиться противоречиво длинным когтистым веерам на овальной грудной клетке, в сочетании с короткими толстыми задними лапами.
— Валим отсюда! — несмотря на хорошее снаряжение, численное превосходство было не на стороне людей. На мокром камне уже валялось несколько массивных тел, которые вприсядку были сравнимы с человеческим ростом. Двигались они неторопливо, слегка раскачиваясь, однако длинными конечностями легко доставали до отступников, оставляя порезы и рваные лохмотья на толстых шубах, находясь за радиусом поражения для клинков.
Поняв, что нахожусь на пути отступления, я развернулся, чтобы поскорее уйти, и тут же столкнулся с визжащими пастями кротов-переростков. Отскочив от неожиданности назад и споткнувшись, я с грохотом выкатился прямо к ногам кричавшего бородача. С другой стороны у стены возле входа, глядя на меня непонятным взглядом, мычал связанный молодой солдат под матюги заметившей пополнение группы. Часть мелководья подо мной зашипело, а остальная вода начала бурлить, и пар быстро превратил комнату в баню.
Неловкий момент. Все замерли в ожидании, пока я под пристальными взглядами неторопливо поднимался на ноги. Даже кротам стало не по себе от тяжелой атмосферы. Кто-то неудачно взялся за меч двумя руками, забыв о факеле, и в комнате стало темнее. Битва не спешила вступать в новую фазу. Пока звери принюхивались к новому посетителю, отступники группировались, прижимаясь друг другу спинами. Пот начал течь по их покрасневшим лицам, а дыхание после небольшой схватки стало более заметным и тяжелым.
Для животного любые незнакомые факторы могут оказаться как причиной агрессии, так и источником поголовной паники. В подземелье, где обвалы или неожиданные прорывы подземных вод и гейзеров становятся стихийным бедствием, любые намеки на опасность инстинктивно могут восприниматься как призыв к действию. А для людей признаки неминуемой гибели до последнего момента остаются незамеченными.
— Развяжи его, — нападавшие твари начали прятаться по своим норам, продолжая издавать звуки суеты за стенами, когда я указал на связанного веревками пленника. Поскольку мой собственный дар бесполезного предвидения молчал, я расценивал такую реакцию как страх перед более сильным противником. Что воспринималось за присутствие разума у животных, чего нельзя сказать о крепком бородаче, протянувшем в мою сторону меч. — Ты… глухой?
Не задаваясь рассуждениями и чувствуя свое превосходство, я спокойно взялся за оголенное лезвие, проделав уже старый фокус, слегка прорезая кожу, отчего металл заметно краснел, причиняя дискомфорт своему владельцу. Не трудно лишить жизни шесть человек находившихся в окружении среди неизвестных проходов. Но как всегда я взялся за невозможное в своей ситуации — переговоры.
— Может, я просто оставлю его здесь. А мы… с товарищами… пойдем своей дорогой? — лишившись своего меча, он медленно отошел, боясь оглядываться на выстроившихся уже против меня отступников, отводя руками неудачно выставленное оружие собратьев по разуму. По его вопросительной гримасе можно было предположить многое, от запора до реальных проблем, решаемых у логопеда и психиатра.
— Попытайся, — чувствуя, что хозяева все еще копошатся где-то позади, я уступил дорогу, встав неподалеку от скованного по рукам солдата. Тот не знал, кого больше бояться, пробегающих мимо головорезов или своего спасителя.
