Мужской голос был чем-то озабочен, а по моей спине пробежали мурашки. Ломать тонкую грань, начиная разговор с кем-то в своей голове, мне не хотелось. Иной раз я бы не задумываясь спросил, кто здесь? Но окружение не выглядело настолько обыденным и привычным, чтобы в его обстановке получилось забыться и искать ответ в одной из соседних комнат.
Только я закрыл глаза, чтобы успокоиться и взять себя в руки, как яркая вспышка чуть не ослепила меня. Инстинктивно хотелось зажмуриться еще сильнее, но от этого не становилось лучше — свет по-прежнему резал глаза. Судорожно распахнув их, я оказался ослепшим и неспособным разобрать ничего в окружающей тьме. После такого и моргать не захочется. Хоть моя физиология позволяла этого не делать, я немного прищурился.
— Кем бы ты ни был, ты светишь мне прямо в глаза, — это была последняя преграда или я просто защищал личное пространство. Такие световые эффекты были для меня в новинку. Да, я ничего не перепутал, с закрытыми глазами оказалось светлее, чем с открытыми. Хотя ощущение постороннего вмешательства не покидало в обоих случаях. Бороться с таким безумием уже было бесполезно.
— Да⁈ Извини.… Глаза?… Возможно, сигнал не откалиброван, — сигнал? — М? Ты меня слышишь?… Только не молчи!… Я тут уже полгода пытаюсь связаться с кем-нибудь.… Опять все пропало, — несколько секунд прищурившись, я наблюдал за удивительно знакомым образом в сиянии, вспоминая свой бредовый летний сон под открытым небом о божественном послании.
— Это все еще невозможно терпеть. Не мог бы ты убраться из моей головы? — история о безумных сурийцах после такого выглядела очень правдоподобно. Поэтому желание убраться отсюда подальше стало для меня приоритетным. Но как люди, рассказывающие это, узнали об источнике помешательства, если сами не испытывали подобное на себе? По крайней мере, я держался, стараясь скептически относиться к происходящему, не поддаваться панике.
— А? Головы?… Хорошо, хорошо, только не отключайся… так лучше? — я снова закрыл глаза и увидел человека в халате. Вот уж незабываемое зрелище. Оставалось только посмотреть на себя и убедиться, что я не в смирительной рубашке. Но обзор был статичным, картинка темной и размывалась по краям образа, как бы я не пытался повернуть голову.
— Ну, и кто ты такой? — человек перед глазами, казалось, отвернулся в поисках чего-то, почесывая затылок напротив стойки.
— Я… не знаю, думаю я здесь последний. То есть меня зовут Леонид, после землетрясения лаборатория обрушилась, связь с внешним миром оборвалась, и я остался один. Еда была на исходе, я воспользовался одной из крио-капсул, после нескольких попыток выбраться и связаться с кем-нибудь. А недавно меня разбудила система, обнаружив посторонний сигнал. Ты меня слыш…шь? — изображение моргнуло, а звук начал пропадать.
— Даже вижу, только я впервые говорю с кем-то в своей голове и хотел бы, чтобы это не повторялось, — проблемой галлюцинаций считается их правдоподобие. Но кто так думал, больные, нечистые на руку врачи или люди, пользующиеся чужими слабостями и доверием?
— Я не совсем понял. Ты имеешь в виду имплантат? Разве он не ручной? — да и еще газету приносит и в лоток гадит. — М, слушай, я уверен, что это не большая проблема, просто передай службе безопасности, частота для связи 900 мегагерц, или воспользуйся приложением, и я оставлю тебя в покое, — хорошо бы…
— Боюсь, это невозможно. Тысяча лет как на поверхности земли остались только одни развалины, — сложно разобрать его выражение лица. Он слегка скривился, или может быть улыбнулся, потом его лицо вытянулось и куда-то уставилось. От легкого и раздражающего мерцания я открыл глаза и ждал, когда он мне ответит. Технологии, мать их. Могла ли эта ерунда на моем затылке оказаться чем-то рабочим?
— Да не,… мне казалось… это не сбой? — будто говоря с самим собой, раздались звуки копошение. — Хочешь сказать, из-за землетрясения?… Слушай, мне не до шуток, у меня чрезвычайная ситуация. Если ты никому ничего не сообщишь, моя смерть будет на твоей совести! — его сомнения переросли в угрозы.
— Сообщать некому. Единственные выжившие недавно гвозди в доски забивать научились. Я и сам недавно проснулся, — говорить ему про свои обстоятельства мне не хотелось, учитывая его реакцию. — Но если ты мне скажешь, где тебя искать, я посмотрю что можно сделать, — вот уж еще одна головная боль.
— Это секретная информация, в крайнем случае, место своего положения я могу раскрыть только спасательной службе, — его тон все еще был деловым, но что-то начало раздражающе стучать. — Но, стоп. А как же…? Возможно,… а где находишься ты?
— Даже не знаю. Тут дыра размером чуть меньше горизонта в тысячи километров. Вот я где-то на западе, на самом краю от нее. Но если тебе это поможет, недавно я нашел координаты с широтой и долготой 64, 60 градусов. Как ты понимаешь, городов тоже нет, так что нужную тебе улицу я не назову.… Ах да, тут под землей останки метро, и я иду до станции Колос. Как называется ближайшая станция, я не знаю, но до Колоса еще пятнадцать осталось.
