— Я Мелар, — коротко с легкой задумчивостью отрапортовал приятель графа. Привыкать к местному обычаю знакомиться мне не приходилось. А обозначать титул отрекшегося от него государства — лишнее. Кивнув в ответ, я ожидал, что мы отправимся внутрь, но Олаф замешкался.
— Это Мелар Ортриц, командир стрелковой дивизии, ваше… — поправил своего собрата он.
— Пошли уже, — не хотелось, чтобы он и мне назначил какое-нибудь звание. — А это никуда не денется, — предотвращая вопрос второго, протягивающего руку к закрытому горизонту, ответил я, прежде чем он открыл рот. — Но если кто перелезет, позовешь, — добавил, вздохнув.
Поход по развалинам зарытого торгового центра без оков и плотно обступившей охраны навивал некоторые воспоминания. Месяц назад я претендовал на статус диковинного зверька, хулигана и баловня. А сегодня их настороженность скрывала благоговение и страх кары. Вот уж не знаю, что из этого лучше. И так и эдак, восприятие моих слов и поступков искажалось через призмы пугающего хаоса или неоспоримого порядка. Никакого здравомыслия.
— Что это за глупости! Откройте немедленно! — в глубине тоннелей раздавался знакомый вопль с требовательным стуком, отогнав мою удрученность. Тон инквизиторши сложно перепутать с кем-то еще. Если бы ее заперли вчера, то концерт по заявкам к этому моменту давно закончился. Очевидно, высочество только сейчас вошло в курс своего положения.
— Смена власти? — подозрительно спросил я у единственного сопровождающего.
— Я узнаю, — граф, будто гость в собственных владениях, направился в сторону криков, ища кого-то в тускло освещенном зале, обставленном баррикадами. — Милли, ты здесь? — на запрос выбежала какая-то девушка, услужливо присев перед хозяином и пробежав взглядом по мне. — Найди мою жену и приведи сюда, — и оба разбежались в разных направлениях.
Проблемы Пекура не нуждались в немедленном решении в сравнении с самоуправством вольнодумцев. Все прекрасно понимали, что Лориан единственная официальная представительница мертвого божества. И ее заточение, напрашивалось для тех, кто спешил выслужиться перед новым началом. Но где ее преданные воины? Больше половины людей этого замка должны были кинуться на помощь при любом подобном случае.
За пустыми коридорами в недавно открытых помещениях широкого холла собралась толпа. Некоторые завалы еще находились в процессе расчистки и обустройства сохранившихся этажей офисной части распростертого здания. Поэтому к военным подходило несколько интересующихся рабочих, не успевших приступить к своим обязанностям. Мое появление заставило утихнуть гул бормотаний и почувствовать себя голой женщиной в мужской бане.
— Спасаете неугомонную от самой себя? — одежды на мне, конечно, не было. Естественный панцирь покрывал все, что только можно. Просто его отполированная поверхность заиграла совсем другими красками в свете ламп. — Могу я с ней увидеться? — пара привратников отодвинула подпирающие дверь балки.
— Это ты все подстроил⁈ — в проеме за открывшейся дверью стояла неопрятная бунтарка в ночном халате и панталонах. — А вы! Так легко поверили в какую-то чушь? У нас был шанс договориться с советниками!
— Да не переживай. Все, кто хотел, уже договорились. У меня предложение: не желаешь стать моей жрицей? Будешь всем врать, про то, какой я великий. Голдвина назначим твоим карающим мечом. Вместе мир завоюете или… перережете, съедите, наконец, — от каждого предложения ее личико покрывалось новой гримасой одновременного удивления и отвращения.
— Ха, — короткий выдох сбросил все метаморфозы. — И вы будете покланяться этому… шуту? — радости по поводу превознесения такого образа никто не выказывал. Выбирать-то не из чего.
— Знаешь, мне и самому эта идея не нравится, — с видом таинственности произнес я эти слова. — Так что, покажешь им, как не надо мне поклоняться. Отучишь, так сказать, от этой глупой привычки на своем примере. А над образом мы еще поработаем. С чего-то же надо начинать. Смотри-ка, у тебя новый гардероб, — помнится, ее повозка с добром сгорела, но занятых вешалок на заднем фоне не убавилось. — Может, и мне что-нибудь сошьешь? Соответствующее…
Дверь перед уставшей от моего сарказма публикой захлопнулась, и мы с Лориан остались наедине. Ее постельному образу и строгости с воткнутыми в бока кулачками не хватало плетки. Но контекст происходящего и мои предпочтения не допускали никаких развлечений. Резвая решительность, с которой она минуту назад готова горы свернуть, медленно таяла, уступая несвойственной ей почти девичьей застенчивости. Глаза забегали между мной и различными предметами, а от пристального взгляда появлялись неловкие и немного испуганные движения.
