— Социализм отменили — общежития остались, — проговорил Потап, сохраняя хладнокровие. — Посторонних прошу очистить помещение.
— Это кто посторонний?
— Вот он! Где его паспорт? Какой он национальности?
— Не знаю, какой он там нaциональности, а только он супруг мой будущий. А вот вы кто такой?
— Я?! — угрожающе переспросил чекист и, достав из внутреннего кармана красное удостоверение, ледяным голосом сказал: — Я — представитель власти…
Нарушительница прыснула:
— Чем это вы там махаете? Смотрите, сильно не махайте, а то, если потеряете, — вас в библиотеку не пустят без билета.
Мамай остолбенел. Не в силах сказать что-либо умное, он только растерянно хлопал глазами.
— Я про вас все знаю, — хихикала Люда, мне Гена все рассказал.
Подмастерье глупо улыбнулся.
— Чего лыбишься, болван? — вскипел бригадир. — Я тут кривляюсь, как клоун, а ты!.. Смеяться вздумал?!
— Не бейте его! — вступилась нарушительница. — Он слабый.
— Знаю. Особенно на голову.
— Да вы садитесь, — пригласила хозяйка. — Бутерброд намазать?
— Намажьте, — согласился Потап, подсаживаясь к столу — Варенья — побольше, булки — поменьше. Я ограничиваю себя в мучном.
После сладкого Мамай заметно подобрел. На щеках его выступил румянец, лоб покрылся испариной.
— Ну, — произнес он умиротворенно, — как сказал однажды я, давайте расставим закорючки над "й". Вас, кажется, Людой зовут? Так вот, Людмила, у вас, должно быть, уже было время убедиться, что это за гусь. Жалкий тип, не говорите. Так что, раз уж я сюда зашел — я берусь избавить вас от его компании. Несите одежду. Я его сейчас заберу.
— Как это заберете? Он мне жениться обещал! У меня свидетели есть.
— Он всем так обещает. И тоже при свидетелях.
— Но как же так! Я его поила, кормила и… все такое остальное, — чуть запнувшись, добавила Люда.
— Все съеденное и выпитое он вам возместит в недельный срок. А вот насчет всего такого остального… — Потап строго посмотрел на сластолюбца, который тут же отвел кроличий взгляд от скалообразного бюста хозяйки. — Тут уж… что упало, то пропало, как говорится.
— Хорошенькое дело! Пропало!
— Хорошо, он перед вами извинится. Гена, извинись перед дамой немедленно.
— Не нужны мне его извинения. Пусть женится.
— Но, мадам, зачем он вам сдался? Да вы посмотрите на него! Он ведь потребитель! У него один секс на уме!
— Неправда. Вы про него плохо думаете. У него два секса на уме.
Эфиоп зарделся.
