– Слушай, Филипп, дела обстоят так. Непрерывное пребывание на территории нашего государства не должно превышать девяноста дней, а суммарное число дней в году не должно превышать ста восьмидесяти. Нарушение данных сроков считается административным правонарушением и облагается штрафом в размере от двадцати до пятидесяти не облагаемых налогом минимумов, с запретом на въезд на протяжении трех лет.
– Ого! Наверное, мне придется применить план «Б»!
– Да не парься ты, Филипп. Я тебя просто шуганул.
– Так это ты шутишь, что ли?
– Нет, какие ещё шутки! Слово в слово процитировал статью закона. Но вся фишка в том, что этот штраф даже при самых жестких раскладах составляет твой недельный заработок. Я за одну гулянку спускаю больше.
– Это невероятно, как такое возможно?!
– Да, Филипп, именно так работают наши законы. Дашь на таможне пару банкнот немного больше максимального штрафа, попросишь таможенника самому его оформить, вежливо извинишься – и всё сделано. Они даже не станут блокировать въезд по твоему паспорту на три года, нафиг оно им нужно.
– Спасибо, Иван, за совет, я так и поступлю.
– У тебя хоть деньги есть, чтобы завтра возвращаться, или тебе помочь?
– Нет, не нужно, спасибо. На обратную дорогу у меня деньги были всегда. Готовь на вечер печень, будем её травить алкоголем.
– Золотые слова! Хоть напоследок ты перестал быть унылым готом. Может, тебе ещё и цыпочку подогнать? У меня есть на примете пара бомбезных путан.
– Иван, давай ограничимся выпивкой, а охоту на триппер оставим на следующий раз.
– Да там всё цивильно, но дело твое. До вечера.
Я спокойно занялся билетами. Расписание сразу дало понять, что поездом ехать было неудобно, нужно было собираться или этой ночью, или через сутки. Мне хотелось хорошенько напиться с Иваном напоследок, а ждать следующей ночи было невтерпеж, и потому я купил билет на автобус, отправляющийся в обед следующего дня. А с места прибытия автобуса в столицу соседней страны забронировал авиабилет домой, уже на фамилию Мергель. Мне не терпелось поскорей вернуться домой, так что долгие переезды были ни к чему. Решив вопросы с переездом и весьма удовлетворенный собой, я стал обдумывать, как скоротать несколько свободных часов до вечерней встречи с Иваном.
На ум пришло общение с одной женщиной, с которой я познакомился пару недель назад. Познакомился – это, конечно, было громко сказано, потому как я даже не знал её имени. Мои молчаливые прогулки по городским улицам и паркам часто включали в себя посещение старинных зданий, по крайней мере, тех, куда была возможность попасть. Всё началось с посещения центральной библиотеки, удивившей меня масштабами архитектурной композиции. После я совал свой нос везде: во дворец бракосочетаний, в центральное почтовое отделение, в учебные заведения, размещенные в старой части города. Не обошел стороной музеи и церкви, особенно последние. Именно старинные церкви поражали помпезностью, величием и в то же время тишиной, присущей библиотекам. В одной из таких церквей я и обратил внимание на занимающуюся реставрацией женщину. Вернее было бы даже сказать, что первым предметом, не вписавшимся в обстановку церковной роскоши, был респиратор, надетый на её лицо. На него я и обратил внимание. Женщина разрисовывала в нем золоченую одежду одного из настенных персонажей, в нимбе, больше напоминающем прозрачный шлем скафандра. Тогда мне показалось, что медленные кропотливые мазки на стене так малы и незначительны, что на разрисовку только одного этого святоши уйдет вся её жизнь. Время от времени я стал приходить туда посмотреть, насколько продвигается реставрация и как капля за каплей растворяются мазки в океане ещё не сделанного объема работ.
Женщина хоть и усердно занималась таким кропотливым трудом, но со второго посещения обратила на меня внимание, а впоследствии мы уже обменивались жестами приветствия друг с другом. Я подавал одобрительные знаки, когда был закончен воротничок или проявились яркие украшения на рисунке. Она махала мне рукой и, наверное, улыбалась внутри своего респиратора. Мы только пару раз перекинулись фразами, когда её лицо было свободно для разговора.
– Зачем вам это? – спросил я, ткнув пальцем в респиратор.
– В золотой краске очень ядовитые пары, нужно себя защищать, – ответила она как-то смущенно, почти оправдываясь.
Молодая тучная женщина, возрастом немногим больше тридцати хорошо вписывалась в рабочую обстановку, но начинала выглядеть очень неуверенно и неумело, как только отрывалась от труда. Весь её организм казался собранным из разрозненных частей. Голова не совсем подходила к телу, нос – к полному овалу лица. Даже невероятно чистые и глубокие глаза почему-то казались слегка раскосыми.
– Вам не скучно заниматься такой монотонной работой? – попытался я как-то удовлетворить своё любопытство.
– Нет, нисколько. Она мне очень нравится.
– Тогда не буду вам мешать.
– Спасибо. Удачного вам дня! – Она расплылась тогда в улыбке ещё более неловкой, чем вся её внешность, оголив неровности зубов.
