– Где вы взяли этот раритет?! – с неподдельным интересом спросил я Карла.
– А, вы про подстаканник, – уточнил он. – Мило, правда? Чай у проводницы можно купить, если хотите.
– У меня пока нет их денег, я бы с радостью.
– Давайте я вам возьму, это копеечные растраты, – ответил Карл, сразу же куда-то вышел, дожевывая на ходу, а секунд через двадцать вернулся назад и продолжил обед.
Еще через минуту пришла деловитая проводница, что-то сказала и поставила на столик точно такую же раритетную вещицу с таким же сахарком в паровозики. Стакан был наполнен, как оказалось, неимоверно горячей бурдой, именуемой в здешних местах чаем. Но только ради того, чтобы подержаться за подстаканник, его стоило выпить. К тому же было бы неудобно его не выпить после такого жеста щедрости от Карла.
– А скажите, в поезде можно где-то пообедать? – спросил я.
– Да, конечно, Филипп! Вы можете пойти в вагон-ресторан и там полноценно перекусить и выпить. Он всегда в центре состава, там меньше всего трясет.
– Тогда я схожу поем, нужно же как-то начинать адаптацию.
Накинув на себя на всякий случай куртку с документами, я двинулся на поиски. Ресторан нашелся без труда через один вагон с похожими купе. Специализированное помещение длиной в весь вагон с барной стойкой и, по-видимому, кухонькой по центру было практически пустым. К моей великой радости, одна из официанток немного понимала по-английски, и я попытался объяснить, что у меня деньги не той страны. Увидев имеющиеся у меня денежные знаки, работники уважительно отреагировали и стали более торопливы. Мне объяснили, что ничего страшного в моей ситуации нет, они пересчитают по существующему курсу, только сдачу дадут в местной валюте. Нас обоих такое вполне устроило, и я наконец-то плотно и полноценно пообедал, первый раз за два прошедших дня.
Обед мне обошелся недешево, как для простоты вагонной кухни, но и условия были нестандартными. Уже допивая кофе, я поинтересовался у барной стойки, не мог бы кто обменять мне мои деньги на здешние. Я объяснил это тем, что не успел поменять их до посадки в поезд. Мне ответили, что поезд через эту страну проездом, и полноценного обмена не будет, но в кассе всегда есть определенная сумма в здешних купюрах, и если я предложу им выгодно низкий курс обмена, то часть денег из кассы они могут обменять. Мы ещё немного позанимались расчетами, что больше напоминало покупку сувенира на восточном рынке, и в конечном итоге разошлись, взаимно удовлетворённые сделкой. Несущественно понизив курс, я смог обменять почти треть своих запасов, треть я решил оставить как есть, а третий кусок обменять у «человека – швейцарского банка», с которым даже было немного интересно повстречаться. Распихав по карманам непривычные для меня цветные фантики, которых оказалось неприлично много, я вернулся в купе.
К моему приходу Карл уже собрался, переоделся и перелистывал свои бумаги из плотно набитого портфеля.
– Вы уже собираетесь на выход?
– Нет, часа через полтора – два. А пока решил себя немного подготовить к предстоящим делам, переодетым в спортивное за бумаги браться несолидно.
– Да, вы совершенно правы, одежда влияет на самооценку человека. Костюм всегда придает мужчине значимости и наделяет деловыми качествами.
Карл поднял глаза и внимательно на меня посмотрел.
– Вы необычайно мудры как для своих лет, Филипп, из вас, несомненно, получится хороший психолог.
– Я искренне на это надеюсь, – ответил я с интонацией завершения беседы, дабы не отвлекать Карла от вороха бумаг, торчащих пучком из его портфеля.
Сведи судьба этого юркого человека, к примеру, с Замиром, а не с тем ушлым создателем красочных бизнес-планов, и эта страна явно смогла бы понастроить домов, занимающих всю территорию земельных участков.
Однако по мере продвижения на восток размеры домов, как и высота заборов, уменьшались вместе с их помпезностью и начинали постепенно вписываться в окружение. Теперь густо налепленные постройки частных владений просматривались все реже, и только на окраинах крупных городов, но они были всё так же безалаберно огромны и неухожены. Даже подходившие к ним дороги почему-то оказались грунтовые и в ухабинах. Как такое возможно?! У нас в горах на маршрутах пеших прогулок одного дня – асфальтовые тропинки, а тут подъезды к шикарным домам – грунтовые. Бред какой-то!
Чтобы не сломать себе мозг, я решил переключиться на себя самого. Идея с психологией была весьма хороша. Если положить на чаши весов умение разбираться в тонкостях хитросплетений человеческой натуры с одной стороны и умение шпаклевать дырки и забирать черноту в слюнявой открытой пасти – с другой, перевес был огромен, и не в пользу стоматологии. Конечно, всегда есть с чем сравнивать, ведь есть ещё проктологи, да и можно сказать, что доктор – это призвание, что все профессии нужны. Но для получения четкой картины, сложившейся в моем мозгу, представьте себе, как в начальных классах школы учительница спрашивает:
– Ты, Анна, кем хочешь стать, когда вырастешь?
– Я хочу быть космонавтом, госпожа Грюнтиг.
