Поезд продолжал стоять. Все молча сидели и чего-то ждали. Тут вошел другой человек в форме, явно не похожей на прежнюю, и что-то тихо пробурчал. Все покорно протянули ему свои паспорта, и я, немного помедлив, протянул свой. Порядок таможенного досмотра отличался от всех прежних. Страж границы сурово и пренебрежительно перелистал документы бабушки с дочкой, строго задал пару вопросов, на которые та спокойно ответила, протянула заполненную ей ранее бумажку и что-то ещё уточнила. Голос её был очень мягким и мелодичным и никак не вязался со строгой внешностью. Должно быть, она очень хороший и красивый внутренне человек, каким вскоре станет и её внучка. Да и едет она явно к себе домой, а не пустится во все тяжкие, как Карл.
К Карлу вопросов не оказалось, и очередь расспросов перешла ко мне. Тут таможенник нахмурился и начал перелистывать весь паспорт. Я явно не вписывался в общую картину его будней, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Он что-то спросил, я ответил на английском.
– Я не понимаю, вы могли бы уточнить вопрос на английском? Вы говорите по-английски?
Лицо таможенника перекосилось, девочка улыбнулась.
– А что я такого спросил? – обратился я к Карлу, а тот сделал вид, что не услышал моего вопроса.
Таможенник ещё раз внимательно посмотрел мне в лицо и обратился с чем-то уже к Карлу.
– Он спрашивает, надолго ли к ним в страну и какова цель визита, – наконец-то обозвался Карл.
– Частный визит, по времени будет зависеть от моих финансовых возможностей, или как понравится, – спокойно ответил я.
На мою фразу Карл нахмурился и стал передавать перевод. По длительности текста было ясно, что он сначала сказал мою, сухую официальную версию, после чего начал объяснять по сути уже от себя. Это я понял из слов, сходных по звучанию почти на всех языках: доктор, медицина, психология, адаптация. В глазах девочки загорелся дикий огонь, на лице бабушки сформировалось выражение уважения и сочувствия, а на лице стража порядка – брезгливое отвращение. Карл продолжал переводить.
– Какие ценные предметы везете, деньги, драгоценности, антиквариат? Провозите ли запрещенные или взрывчатые вещества, наркотики?
– Ничего, кроме денег на питание и проживание.
Таможенник что-то буркнул и положил наши паспорта к себе в карман.
– Досмотр личных вещей, – перевел уже по привычке Карл.
Страж границы деловито и бесцеремонно порылся в наших вещах, пару раз поводил металлодетектором, уточняя непонятные ему фрагменты, ввозимые в хрупкий мир его государства. Ко мне был применен досмотр с пристрастием, каждый кармашек рюкзака был открыт и осмотрен. Металлодетектор запищал не только на фигурку в моем кармане, но даже на фольгу жвачки, о местонахождении которой я вначале уверенно сказал, что там нет ничего металлического. Когда «запищал» кошелек в висящей на крючке куртке, мое сердце стало пытаться выскочить из груди. Во внутреннем кармане находились мой настоящий паспорт, карточка, деньги, и не «запищи» более звонким голоском кошелек, набитый мелочью, и телефон, как знать, чем бы всё закончилось. Я только сейчас понял, что прояви я хоть чуточку больше бдительности и спрячь паспорт с карточкой в рюкзаке, мне бы был конец. Но висящая на виду куртка, да ещё с кошельком, набитым наличными, предназначенными для жизни в ближайшее время, и новым дорогим телефоном, всех обезоружила, и таможенника в особенности. Надменность на его лице сменилась сочувствием к моей юродивости, и он оставил затею поиска нарушений, достал из кармана паспорта и раздал их. Моим немного потряс перед лицом, и что-то спросил.
– Он спрашивает, почему вы так взволнованы, – перевел Карл.
– Потому что я действительно очень взволнован. Процедура досмотра долгая и весьма оскорбительная.
После перевода сказанных мною слов, хоть я и не был уверен, что переводчик говорил именно мои слова, я получил свой паспорт. Таможенник ещё что-то мне долго говорил в лицо, кивнул и вышел. Карл молчал.
– Что он так долго говорил? – спросил уже я сам.
Тот, кивнув, нехотя ответил:
– Он сказал, что вы зажравшийся эстет, и что тут явно не все чисто, по его личным ощущениям, он только не может понять что. И будь у него желание морочить себе голову, вы были бы сняты с поезда для более детальной проверки. В этой стране следовало быть потише, если хотите адаптироваться, и стараться не нажить себе проблем, – добавил он от себя.
– Большое спасибо за совет, я всего лишь говорил что думал, прямо отвечая на вопрос.
– Ваша первая ошибка, Филипп: здесь маленькие чинуши вроде этого имеют локальную, но не ограниченную законами власть и могут безнаказанно подпортить жизнь без особых усилий.
– Я пока не понимаю смысл сказанных слов, но обязательно их запомню. Слова о долгом переезде таможни на автомобиле вчера были мне тоже совершенно не понятны. Но сегодняшний вид из окна всё прояснил. Хотя я пока не могу понять, чем вызван такой бешеный спрос на посещение этой страны.
