Поезд тронулся, ознаменовав ещё один пройденный рубеж, самый сложный и очень для меня значимый. Так плохо и глупо организованный пропускной пункт всем своим естеством свидетельствовал о том, что тут будет сложно найти даже человека, въехавшего по своим собственным документам, не говоря уже об искусно укрывшемся. Я мог быть уверен, мой след утерян, и фигурка будет при мне ровно столько, сколько я смогу прожить в новой для меня обстановке. Тревога сменилась чувством удовлетворения, я даже подмигнул девочке, пока бабуля потеряла бдительность после напряжения переезда через железобетонный занавес границы.
– И ещё одно, простите за бестактность, – перебил мои размышлении протяжно неловкой интонацией Карл. – Как вы собираетесь вести обмен денег на здешние?
– Как? Пойду в банк и поменяю, а что тут сложного?
– И я о чём. Проделать такое вам будет весьма непросто. Здешние банки потребуют кучу каких-то непонятных бумаг. Я, если честно, вообще не представляю, как вы это проделаете без знания языка.
– Банк не сможет поменять такую маленькую сумму без документов? Работники банка не знают английского?
Я задавал вопросы вслух, сам себе, с удивлением ощущая дефективность своей нормальности. Карл утвердительно кивал мне в ответ.
– Пункты обмена здесь – своеобразные ларьки, по типу сигаретных, на них всегда написаны курсы приема или продажи валют. А самые надежные пункты обмена – стоящие в определенных местах люди, менялы.
– Ларьки, люди?! – я начинал походить на дебила, протяжно повторяющего запомнившиеся вырванные из контекста фразы. – А какая между ними и банком разница?
– Разница есть, это частные владения людей не совсем легального бизнеса. Почуяв вашу незащищенность, они попросту отберут всё, и вы даже не успеете начать свою социальную адаптацию. Жалко будет, если вы сразу вернетесь, полный разочарований и обиды, так и не узнав всех прелестей здешнего образа жизни.
Его взгляд дернулся между мной и сидящей напротив девочкой, по лицу скользнула слегка заметная улыбка, но было видно, что он, так же, как и я, отгоняет любую недостойную мысль на этот счет из своего сознания. Опыт старого пройдохи заприметил наш обмен взглядами.
– Вы говорите о том, что в банке я поменять не смогу, а на улице у меня могут отобрать деньги? А полиция?
– Именно. И никто на вас и внимания не обратит.
– Что же мне делать?
– Я бы советовал убрать все наличные из кошелька подальше и, по мере надобности, подменивать небольшую сумму у людей, занимающихся обменом. Они честнее ларьков и надежней банков. А за глобальные вещи, такие как оплата жилья или дорогостоящие услуги, здесь предпочтительней расплачиваться вашей валютой, причем ей же вам и сдачу дадут при необходимости.
Я не мог собраться с мыслями, Карл говорил о перевернутых с ног на голову вещах даже в самой стабильной сфере деятельности, сфере финансов. Пока я привязался мыслями к слову «надежнее», и это были какие-то люди, нелегально занимающиеся торговлей валют наличными. По-глупому лихо, как для обычной банковской операции.
Тут представилось, как мне нужно будет пройти пять расписанных граффити подворотен. В переходе каждой меня будет останавливать огромный мускулистый мужик и сурово спрашивать.
– Ты куда, чувак, направляешься?
А я в ответ заговорщицки: мне сотку поменять.
И он меня пропускает, а потом такая же ерунда ещё четыре раза, и наконец-то я вхожу в темное подвальное помещение, где сидит он, честный и надежный, несмотря на всю свою нелегальность. На столе у него по номиналам разложены банкноты разных стран, и он голосом кассирши швейцарского банка говорит:
– Что у вас?
– Сотня, – отвечаю я, гордо приподняв подбородок.
– Ого, – уважительно кивает головой он, добавляя: – Мне сегодня везет, уже третья сотня на обмен.
«Да ну! Что это вообще за ерунда!» – грубо вмешивается голос здравого смысла, вырывая из глупых сюжетных линий моей фантазии, и я, немного в замешательстве, продолжаю задумчиво сидеть, переваривая сказанное Карлом. Всё же понимая, что моё пребывание в этой стране – как, впрочем, и в этой жизни – вращается вокруг умения оплатить данное пребывание. Я настраиваюсь на серьезный разговор, к чему, собственно, и пытался меня призвать мой собеседник.
– Послушайте, Карл, а как же я буду искать нелегального торговца валютой или ларек? Где занимаются этим бизнесом? Я же не контрабандист какой!
– О Филипп! – он мило улыбнулся, словно ему ребенок показал фантик и спросил, золото ли это. – Все, кто занимаются обменом, вывешивают курс валют большими цифрами на проходе вдоль тротуаров и пешеходных переходов. А люди посерьезней стоят на вокзалах и прочих ключевых денежных местах с большой пачкой купюр в руках, им вывески не нужны. Они задают курс сами исходя из потребностей рынка.
