Иерихон полностью

До того момента оружие полагалось лишь офицерам Отдела Внутреннего Контроля, а командор пользовался сомнительной привилегией иметь револьвер, но не стрелять из него, потому «контролёры» забили тревогу и потребовали распустить незаконное формирование. Старый командор развёл руками — нельзя приказом распустить то, чего никто официально не создавал — и предложил узаконить «эту банду», присвоив ей название «Отряд Критических Ситуаций».

Кампари брезгливо морщился: «Ещё бы отрядом критических дней обозвали». Он не любил, когда вещи не называют своими именами.

Дело закончилось арестом Кампари вместе с подопечными и шестинедельным разбирательством на тему: «Не угрожает ли общей безопасности предложенная командором поправка?».

Господин Мариус, глава Отдела Внутреннего Контроля, открытого конфликта с Центром не желал. Раскол был чреват потрясениями, а игра не стоила свеч, поэтому «банду» отпустили, а поправку к закону об оружейных привилегиях приняли.

— Двадцать человек, преданных не Агломерации, а именно тебе, — задумчиво сказала Валентина. — Это аморально.

— Совершенно согласен. Я не требую от них личной преданности.

— А говорят, на личной преданности вся ваша незаконная организация и держится.

— Во-первых, вполне законная, во-вторых, кто говорит?

— Люди.

Кампари фыркнул, Валентина прищурилась, снова вглядываясь в лицо командора.

— Ты не любишь Агломерацию, — констатировала она. — Не уважаешь нас. Притом какая головокружительная карьера! В пятнадцать — приживала в монастыре, не знающий того, что доступно ребёнку в семь, в двадцать три — командор. Все разводят руками и не понимают, как так вышло: ты — человек, отвечающий за всё!

— Отвечать за всё — нетрудно, — нахмурился Кампари. — Система работает сама по себе. Остаётся не дышать на шедевр и следить, чтобы прочие на него не дышали.

Они замолчали, вспоминая, с чего же начался диалог.

— Положим, ты не суеверна, — Кампари отхлебнул «кофе» и привычно поморщился. — Не веришь ни в забарьерных монстров, ни во враждебные государства. Во что ты веришь?

— Ты — ставленник монастыря, — Валентина придирчиво окинула взглядом балкон, проулок и кирпичную стену. — Настоятельнице мало того, что здесь государство в государстве. Она решила выпустить щупальца наружу и создала тебя.

«Выпустить щупальца наружу», — отметил про себя Кампари, «Тоже моя формулировка. Только я о других щупальцах говорил».

— Монастырь не вмешивается в жизнь Агломерации, — улыбнулся командор.

— Ещё как вмешивается. Об этой кирпичной развалине сто лет вспоминали только при выборе имён, ради учебников латинского, если не считать фантазёров, у которых потребность в религии перевешивает здравый смысл. Мне их не понять, но горстка подобных индивидов, наверное, будет существовать во все времена.

— Ничего себе, горстка — два миллиона граждан, — вставил Кампари.

— Твоё восхождение подогрело интерес к монастырю, — Валентина пропустила замечание мимо ушей. — За прошедший год только ленивый сюда не приезжал: посмотреть библиотеку, хранилище, теплицы. Интернатские воспитатели приходят «посоветоваться с братьями и сёстрами» — с теми, кто, по сути, живёт вне города! Безумие.

— Не преувеличивай. Люди загибаются без новых впечатлений, а внутри барьера нового нет — только хорошо забытое старое. Расслабься, мода — дело изменчивое.

— Кстати о моде, на которую твой специфический облик неизбежно влияет…

— После «монастырских щупалец» мы снова заговорим о моём облике? Как мелко.

— Тлетворное воздействие на умы всегда начинается с мелочей.

— Кстати о мелочах. Начну злоупотреблять властью прямо сейчас, — Кампари заржал, оценив выражение её лица. — Пора освободить в теплицах место под настоящий кофе. Несколько поколений пьют синтетическую дрянь, — он указал на кофейник.

— Проверь графики необходимости, — сухо ответила Валентина. — Где ты возьмёшь образцы природного кофе? Они утеряны. Или здесь и не такое растёт? Слушай, Кампари, Отдел Внутреннего Контроля найдёт управу на монастырь. Определись, насколько тебе дорого твоё положение.