В это же время из Петрограда поступило подряд несколько настораживающих сообщений. В первом говорилось, что при тщательном обыске убитого при попытке перейти линию фронта на Лужском направлении офицера Никитенко, в мундштуке папиросы было обнаружено письмо за подписью «Вик» белогвардейскому генералу Родзянко:
«При вступлении в Петроградскую губернию вверенных вам войск могут выйти ошибки, и тогда пострадают лица, секретно оказывающие нам весьма большую пользу. Во избежание подобных ошибок просим вас, не найдете ли возможным выработать свой пароль. Предлагаем следующее: кто в какой-либо форме или фразе скажет слова «во что бы то ни стало» и слово «ВИК» и в то же время дотронется рукой до правого уха, тот будет известен нам, и до применения к нему наказания не откажитесь снестись со мной. Я известен господину Карташеву, у которого обо мне можете предварительно справиться. В случае согласия вашего благоволите дать ответ по адресу, который даст податель сего».
А вскоре на финляндской границе задержали начальника Сестрорецкого разведывательного пункта Самойлова и агента того же пункта Борового-Федотова, намеревавшихся бежать к противнику. При аресте они пытались выбросить шифровку со сведениями о дислокации войск Красной армии. Кроме того, в ней сообщалось о группировках контрреволюционных сил в Петрограде и представителе Юденича генерале Махрове.
Это письмо в штаб Юденича они получили от петроградского инженера Штейнингера, члена партии кадетов. При обыске у того нашли пишущую машинку, на которой печаталось шпионское донесение, антисоветские воззвания, а также письмо некоего Никольского к «дорогому Вику» с инструкцией по конспиративной связи через фронт. Штейнингер признал, что кличка Вик его и что он служит главным каналом связи между большой контрреволюционной организацией «Национальный центр» и генералом Юденичем.
Такое расследование, психологическое состязание с противником, распутывание узелков, предугадывание хитроумных ходов, сопоставление фактов, выяснение деталей, выстраивание логических связей было для Феликса, несомненно, самой привлекательной частью чекистской работы. Потому решил поехать сам. И не зря. В засаду на квартире Штейнингера угодили ещё несколько человек. И в их числе генерал Махов – тот самый представитель Юденича «Махров», упоминаемый в письме.
Арестованные поначалу хитрили, называли имена соучастников, которых считали погибшими, разоблаченными или перебравшимися за линию фронта. Но все же нескольких удалось установить и обезвредить. Все они были представителями прежней знати – князья Андроников и Оболенский, барон Шромберг, генералы Алексеев и Дмитриев. Но вот подробности о московской части организации выяснить не удалось.
А тут вдруг Павлуновский докладывает, что Вятская ЧК задержала агента колчаковской разведки некоего Крашенинникова с двумя револьверами и миллионом рублей наличными, которые он вёз в Москву. Произошло все случайно. Местный милиционер в селе Вахрушево обратил внимание на странного человека – в рваной шинели, худых сапогах, а за подводы крестьянам платит щедро. Феликс тут же распорядился переправить этого Крашенинникова в Москву и выехал сам.
А там к нему на прием пришла скромная учительница школы № 76 и сообщила, что к их директору Алферову зачастили какие-то подозрительные лица. Установили наблюдение. В это время – бывают же такие совпадения – доставленный в Москву Крашенинников из-под ареста пытается послать на свободу две записки. В них приводит инициалы «В.В. М.» и спрашивает: «Арестованы ли Н.Н. Щ. и другие, кого я знаю?» Тут уж пришлось ему объясниться – должен доставить деньги «Национальному центру» и передать их «Н.Н. Щ.», т. е. Николаю Николаевичу Щепкину или семье Алферовых, а «В.В. М.» – это Василий Васильевич Машин, обязанный доставить из ставки Колчака еще миллион рублей.
Круг замкнулся – Щепкин и Алферовы. На квартиру бывшего депутата Государственной думы Щепкина Дзержинский отправился сам, причем как раз когда хозяин принимал очередного агента от Деникина. При обыске в тайнике были найдены списки частей Красной армии, данные об их вооружения, в частности артиллерии, сведения о дислокации, состоянии Тульского укрепрайона и другие собственноручные донесения Щепкина Деникину. Были и «лозунги», заготовленные к моменту подхода белых к столице – «долой гражданскую воину, долой коммунистов, свободная торговля и частная собственность…».
Под мраморной крышкой пресс-папье ждала ещё более ценная находка – список заговорщиков, а в шкафу, в кармане старых брюк, – записная книжка с цифрами, будто бы долгов, а в действительности – телефонов ряда ключевых членов организации. На явочных квартирах «Национального центра» были задержаны и другие контрреволюционеры, изъяты шифры шпионских донесений и оружие.
