Эсеры и здесь, как водится, были в своём репертуаре. Чтобы оправдать доверие, неоднократно обращались к председателю ВЧК с предложением физического устранения наиболее одиозных противников советской власти, например того же Савинкова. Недавно с такой же идеей, только по отношению к Юзефу Пилсудскому, приходили его земляки. Феликс последовательно и твердо отклонял эти планы, считая, что авантюры никогда никакой пользы принести не могут, а вот послужить причиной и даже своеобразной санкцией для обратных терактов – вполне. А вот другое их предложение – организация наблюдение за эмиграцией, за Керенским, Зензиновым, Черновым – показалось ему вполне приемлемым и желательным. Собственных сил на это действительно не хватало.
Лацис к тому времени был отправлен руководителем контрразведки на Западный фронт. И Дзержинский рад был приходу в Особый отдел ВЧК старого, проверенного друга и сотрудника Вацлава Менжинского, после Берлина уже успевшего полгода поработать наркомом Рабоче-крестьянской инспекции на Украине.
Осенью пришлось Феликсу ещё раз побывать в Петрограде. Там была раскрыта новая шпионская сеть, на этот раз французская.
А произошло всё как? Шла по улице барышня, обронила сверток. Его заметил красноармеец, поднял, любезно окликнул барышню, а та бежать. В свертке оказались чертежи военных сооружений и другие важные сведения. Ну а дальше всё почти как в песне: «Где эта улица, где этот дом, где эта барышня?..», чей папа шпион.
Папа Эмиль Викторович Бажо оказался французским гражданином, правда, окончившим гимназию в Санкт-Петербурге. Во время войны он был мобилизован во французскую армию санитаром. В 1917 году приехал в Петроград в отпуск и на фронт не вернулся. Чтобы избежать наказания за дезертирство, нынешний владелец фирмы «Мужские шляпы “Бажо”» согласился сотрудничать с французской разведкой. Связь поддерживал через консула в Гельсингфорсе и через радиостанцию. Следствие выявило, что эта группа имела влияние главным образом на моряков и важную роль в ней играл некий Рейтер, который работал на радиостанции и передавал сведения Юденичу. Было арестовано несколько человек. Одной из их целей был взрыв мостов и путей сообщения в районе Петрограда.
Уверенный в том, что он, как гражданин Франции, избежит сурового наказания, Бажо на допросе у Дзержинского вел себя достаточно вызывающе. Положив ногу на ногу, пренебрежительно бросал председателю ВЧК:
– Вы поймали меня совершенно случайно, лишь из-за оплошности моей дочери.
– Даже сейчас вы ничего не поняли, гражданин Бажо. Оплошность не главное, – холодно отвечал Феликс. – Дочь ваша случайно уронила сверток. Это правда. Но красноармеец заинтересовался им неслучайно. И доставили её в ЧК неслучайно. Если бы народ нас не поддерживал, если бы каждый рабочий и красноармеец не сознавал своё место в борьбе, не сознавал, что это дело не только ЧК, потеря свертка не привела бы к провалу вашей организации. Именно в этом наша сила и наша победа!
Дискуссии о необходимости ВЧК уже не возникали ни на собраниях, ни в печати. В декабре под одобрительные аплодисменты делегатов VII Всероссийского съезда Советов Ленин заявил: «ЧК у нас организованы великолепно».
И вот сейчас, в январе, Дзержинский, сидя на заседании Совнаркома и едва подавляя радостное волнение, слушает ровный голос Владимира Ильича:
– …Тотчас же после главной победы над Деникиным, после взятия Ростова товарищ Дзержинский, руководящий ВЧК и Наркомвнудел, постановил у себя в ведомстве, чтобы всякое зависящее от ЧК применение смертной казни было отменено, и вышел в Совнарком с предложением о полной отмене применения высшей меры наказания не только по приговорам городских, губернских, а также Верховного революционных трибуналов… Думаю, он прав.
Ленин, Дзержинский и Енукидзе подписали соответствующее постановление «ввиду полной победы Советской власти над врагами рабоче-крестьянской революции».
А спустя неделю, отметив «крупные организаторские способности, неутомимую энергию, хладнокровие и выдержку постоянно ставившего интересы рабочего класса превыше всех иных соображений и чувств товарища Дзержинского, чья работа, обеспечивая спокойный тыл, давала возможность Красной Армии уверенно делать своё боевое дело» и «когда победы над контрреволюцией на внешних фронтах и ее разгром в тылу дали возможность Советской власти отказаться от применения жестокого метода террора, ВЦИК находит справедливым наградить председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского орденом Красного Знамени».
