Бердяев говорил уже более получаса, стараясь досконально прояснить, по каким религиозным, философским, моральным основаниям не приемлет коммунизма. Говорил как любой опытный лектор, заряжаясь вниманием слушателей. Дзержинский не перебивал. Ему нравились смелые, оригинальные и неожиданные повороты мысли собеседника. Только однажды он позволил себе воспользоваться паузой и вполне миролюбиво вставить свою реплику:
– Но можно ведь быть материалистом в теории и идеалистом в жизни и, наоборот, идеалистом в теории и материалистом в жизни.
И этим вызвал новый философский каскад, закончившийся кратким и ярким афоризмом:
– Чудо должно быть от веры, а не вера от чуда!
Привычно ограничив свою лекцию академическим часом, Бердяев наконец сам задал вопрос, видимо, беспокоивший его с самого начала:
– Вам нужны имена и адреса? Я этого делать не буду!
Тогда Дзержинский с улыбкой назвал всех сам, добавив:
– Я вас сейчас освобожу, но вам нельзя будет уезжать из Москвы без разрешения.
Потом обернулся к Менжинскому:
– Сейчас уже поздно, а у нас процветает бандитизм, нельзя ли отвезти господина Бердяева домой на автомобиле?
Но простая фраза «Чудо должно быть от веры, а не вера от чуда» надолго засела в душе. Ведь и его вера, вера в революцию делает чудеса, вдохновляет на чудеса.
С огромным энтузиазмом воспринял Феликс назначение председателем создаваемого Главного комитета по всеобщей трудовой повинности. К такой вдохновляющей, созидательной работе давно стремилась душа! И название-то какое – Главкомтруд! Трактовали её, правда, по-разному. Кто-то в этой формулировке на первое место ставил слово «труд», а кто-то – «повинность». Даже такой либерал и теоретик, как Бухарин, заявлял: «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как ни парадоксально это звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».
Дзержинский мыслил иначе. Он был не теоретик, а практик. Поистине это главное сегодня – поднимать из руин страну, налаживать работу заводов и фабрик, железнодорожного транспорта, сельского хозяйства. Здесь потребуется труд каждого. И начать нужно с субботника, первомайского, всероссийского! Когда-то тайные маёвки приближали революцию, а теперь открытые, массовые будут приближать всеобщее процветание и счастье. По случаю праздника Освобождения труда была объявлена амнистия.
Предглавкомтруд Дзержинский специально обратился к губернским властям:
Но, увы, на этом пока и пришлось остановиться. Несмотря на громадьё планов. Последовало новое срочное назначение – на должность начальника тыла Юго-Западного фронта и выезд в Харьков. За председателя он оставляет Ксенофонтова, но связь с ЦК по политическим вопросам поручает Менжинскому, которому предстоит делать там систематические доклады по наиважнейшим делам. Ксенофонтову с его двухклассным образованием и постоянной прибауткой «ЧК, будь начеку!» это было бы непросто.
Только-только попытался он вдохнуть мирный воздух, засучить рукава для мирного труда…
Казалось бы, все белогвардейские армии либо уничтожены, либо отброшены за границу. Разоружены эстонскими властями формирования Юденича, прекратили существование военные силы Колчака, а сам адмирал и его премьер-министр Пепеляев расстреляны Иркутской ЧК. Освобожден Архангельск. Остатки «Северной армии» во главе с бывшим командующим генералом Миллером отчалили на кораблях в Норвегию. И генерал Деникин бежал в Крым. И полки Польши, ранее заняв часть земель Украины и Белоруссии, в последние месяцы будто оцепенели.
Но вот в апреле Пилсудский заключил соглашение с Петлюрой, по которому Восточная Галиция отходила к Польше, и тут же двинул свои войска вперед с берегов Припяти до Днепра, занял Киев.
Учетная анкета № 472 Ф. Э. Дзержинского из его личного дела.
25 сентября 1920 г. [РГАСПИ]
