Перечитывая направленное ему письмо наркома здравоохранения, Феликс обратил внимание и на ещё один любопытный фрагмент:
В нем Владимир Ильич, упоминая отдельных авторов и издания, констатировал: «Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить, и излавливать постоянно, и систематически и высылать за границу». Особо спешить Дзержинский не собирался, основываясь на соседних строках: «Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим. Прошу обсудить такие меры подготовки».
Так что, похоже, товарищ Семашко серьёзно советовался. И с определенной степенью уверенности можно было назвать фамилию консультанта, а вполне возможно, и инициатора – товарищ Горбунов. Ведь «ответственные товарищи не только не сознают этой опасности, но легкомысленно склоняют ушко под нашептывание таких спецов».
Заседание коллегии ГПУ. Стоят слева направо: В. А. Герсон, А. Я. Беленький, Г. Г. Ягода, Г. И. Благонравов, С. Ф. Реденс; сидят слева направо: С. А. Мессинг, Я. Х. Петерс, И. С. Уншлихт, Ф. Э. Дзержинский, В. Р. Менжинский, Г. И. Бокий, А. Х. Артузов, В. Н. Чайванов. 1922 г. [РГАСПИ]
Управделами, конечно, как и все сейчас, обеспокоен болезнью вождя, но обязательно проконтролирует и, улучив момент, непременно доложит. Дзержинский для исполнения расписал оба письма особоуполномоченному Якову Агранову, хорошо знакомому с Горбуновым, работавшему ранее вместе с ним в секретариате Совнаркома. Тот, по давно замеченной Дзержинским привычке, лишь чуть иронично шевельнул тонкими губами и без лишних вопросов принялся за дело.
Через две недели Агранов действительно всё согласовал и внес в президиум ГПУ свои предложения: ликвидировать Общество русских врачей имени Пирогова как незарегистрированное и, следовательно, нелегальное, закрыть его журнал, арестовать и выслать в Оренбург, Киргизию и Туркестан десяток самых активных деятелей, предложить всем ведомствам и профорганизациям впредь не допускать созыва ведомственных или союзных съездов спецов без предварительной политической подготовки и санкции ГПУ. Закончил он свою записку знаменательной фразой: «Дальнейшие меры в отношении врачей можно будет приурочить к общей операции по антисоветской интеллигенции».
Вот что роднит медиков и чекистов – слово «операция»! Через месяц делегаты съезда врачей отправлены в ссылку с формулировкой: «За использование своего положения для антисоветской агитации».
Подготовил Агранов и докладную записку в Политбюро «Об антисоветских группировках среди интеллигенции», на основе которой было принято постановление: «Для окончательного рассмотрения списка подлежащих высылке верхушек враждебных интеллигентских группировок образовать комиссию в составе тт. Уншлихта, Курского и Каменева».
Уншлихт сообщает в Политбюро Сталину: «Сведения, полученные нами из зарубежных источников, определенно устанавливают, что заинтересованным кругам белой эмиграции стало известно о предполагающихся в Советской России репрессиях против антисоветской интеллигенции. Некоторая тревога в профессорском и литературном мире наблюдается в последнее время и в Москве: ждут каких-то массовых арестов, высылок.
Эта осведомленность контрреволюционного лагеря указывает на то, что проводившийся нами метод опрашивания представителей заинтересованных центральных ведомств и отдельных ответственных товарищей об известных им кругах антисоветских деятелей привел к тому, что необходимая в подобных случаях строгая конспирация была нарушена и при дальнейшей проволочке в проведении операции последняя ни для кого не будет неожиданностью и вовсе не даст необходимых результатов. Следует отметить также и то, что профессура разъезжается на летние каникулы. Ввиду этого представляется крайне необходимым спешное проведение намеченной операции, о чем и доводим до Вашего сведения».
Дзержинского в это время больше волновала ситуация в транспорте, и не только в железнодорожном, но и в морском. А также беспокоило положение в экономическом управлении ГПУ, от сотрудников которого он никак не мог добиться ни необходимых знаний, ни требуемой активности. Он последовательно разрабатывает меры борьбы с разрастающимся на всех уровнях и частично даже узаконенном взяточничеством – на это, как оказалось, даже закладываются средства в сметах и отчетах. Оно будто бы уже общепринято и легально. Приходится воевать по этому поводу с ведомствами, включая и Госбанк.
