Ну а за работниками, как известно, присмотр нужен. Потому вместе с ними на сенокосе оставались сам Емельянов и его тринадцатилетний сын Николай. Ему вменялось в обязанности обеспечивать костер, ловить рыбу, готовить еду и следить, чтобы рядом не было посторонних. Другой сын, Кондратий, доставлял Ленину и Зиновьеву из города письма и газеты. Супруга Надежда привозила необходимые продукты. Бывали там и некоторые наиболее доверенные соратники, включая Дзержинского.
Когда впервые Феликс в назначенном месте дождался лодку с сыном Евдокимова и поплыл с ним на противоположный берег широкого сестрорецкого Разлива, он вполне смог оценить надежность этого убежища. Спустя полчаса нос лодки ткнулся в заросший осокой берег и по едва заметной тропинке они пошли в глубь смешанного березового и осинового леса.
– А дальше-то там что? – спросил он Кондратия.
– Только лес да болота вплоть до озера Глухого, – ответил мальчишка.
«Глухого – это хорошо. Да и болота шпики не очень любят…» – отметил себе опытный конспиратор.
Едва вышли на полянку с шалашом, издали напоминавшим стог сена, Дзержинский не смог сдержать улыбки. Причем не столько от вида Ленина, сидевшего на одном чурбане и что-то увлеченно писавшего на другом, более крупном.
Конечно, таким вождя он ещё не видел, но в жизни Ильича тоже ведь были и этапы, и ссылки в таёжную глушь. И выглядел там вождь тоже не как на трибуне съезда или в Швейцарии. А вот товарищу Зиновьеву, которого Дзержинский застал в отчаянной и неумелой попытке вернуть к жизни затухший костер, подобная обстановка была явно в новинку.
Григорий с радостью принял помощь умелого в этих делах Дзержинского, которому это было даже не в тягость, а в радость. Вскоре над ожившим костром обнадеживающе зафыркал носиком закопченный металлический чайник.
Владимир Ильич очень переживал, что не сможет руководить съездом непосредственно. Он уже подготовил проекты резолюций, просил размножить и раздать делегатам только что написанную им «архиважную» статью «К лозунгам». Говорил об этом горячо:
– Именно лозунги, а не длинные статьи сегодня активно влияют на массы, быстро и четко разъясняют и ситуацию, и задачи. А лозунг перехода власти к советам звучал бы теперь как донкихотство или как насмешка. Этот лозунг объективно был бы обманом народа, внушением ему иллюзии, будто советам и теперь достаточно пожелать взять власть или постановить это для получения власти.
Советы могут и должны появиться в этой новой революции, но не теперешние советы, не органы соглашательства с буржуазией, а органы революционной борьбы с ней. Крайне важно уяснить, что это не вопрос о советах вообще, а вопрос о борьбе с данной контрреволюцией и с предательством данных советов.
Не получив возражений ни от Зиновьева, ни от Дзержинского, Ленин попытался спрогнозировать, кто и как будет им противостоять на съезде, постарался дать все возможные инструкции и контраргументы.
За разговором не сразу заметили, как переменилась погода. Редкие, благообразные тучки сменила серая пелена, а затем и сплошная сизая стена, поднялся ветер. Старший Емельянов, давно косившийся на небо, но не решавшийся прервать вождя, посоветовал Дзержинскому поспешить с обратной дорогой. Да и сам Феликс уже искал вежливую возможность покинуть хозяев, дабы не опоздать на редкий ныне поезд в Петроград.
Когда они вместе с сыном Емельянова подошли к воде, по озеру уже играла заметная волна, стал накрапывать дождь. Сначала это даже казалось на руку конспираторам. Но за веслами, против ветра, в сплошной завесе разошедшегося дождя, все виделось уже чуть иначе, а то и просто не виделось. Вскоре, когда они добрались практически до половины, резкий порыв развернул и опрокинул лодку. Они сумели забраться обратно, вычерпать часть воды, но вымокли до нитки.
Вспомнилось, как при побеге осенью 1909 года их с товарищем выбросило в холодную воду. Тогда было куда хуже, но выбрались же и до конца свершили задуманное.
Сейчас Кондратий предложил было плыть назад, чтобы высушить одежду, обогреться. Была бы его воля, Дзержинский с радостью вернулся к лесному костерку, может даже, как в детстве, угостил бы всех своей любимой печеной картошечкой. Но, увы, он обещал Ильичу доставить его корреспонденцию в Петроград как можно раньше. А поезд в Петроград уже совсем скоро…
Съезд открылся на рабочей Выборгской стороне, на Сампсоньевском проспекте, в символическом недалеке от недавно установленной ещё одной статуи Петра – строителя новой России. Но затем в целях безопасности делегатам все же пришлось перекочевать за Нарвскую заставу.
Почетными председателями единогласно избрали Ленина, Зиновьева, Каменева, Троцкого, Коллонтай и Луначарского. Как подчеркнул в приветствии представитель Петроградского комитета, «одни сидят в тюрьме, а другие поставлены «свободной» Россией в такие условия, что не могут участвовать в съезде».
