После докладов Сталина и Бухарина развернулась горячая полемика о характеристике текущего момента, революционной тактике партии, отношению к существующим советам, вопросам агитации, растянувшаяся на несколько дней. Звучали призывы к осторожности, опасения, что рабочая революция не совпадет с крестьянской, утверждения о постепенности шагов к социализму, приводились примеры из практики движения пролетариата в странах Европы. Доходило до толкований сущности диалектики, демократии, рассмотрения всевозможных вариантов развития революции, апелляций к Марксу, Каутскому, Плеханову, даже давнему парижанину Дантону.
Ф. Дзержинский. Фото на удостоверение члена ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. 1917 г.
[РГАСПИ]
Отвечая на критику и постоянно звучавшие ссылки на западноевропейский опыт, Сталин решительно произнес: «Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму».
Как один из важных, обсуждался и вопрос о неявке Ленина на суд, который собиралось устроить Временное правительство. Пресса, принадлежащая Рябушинским и Коноваловым, писала о намерениях следователей запросить участников съезда о месте нахождения Ленина, а в случае отказа прокурорский надзор возбудит против них обвинение в укрывательстве.
Особенно активно выступали издания, жонглирующие в своих названиях словом «русский». «Русское слово» помещало о съезде заметки под заголовком «Большевики зашевелились». «Русская воля» объявляла, что «вооруженное восстание 3–5 июля было организовано немецкими агентами с целью сорвать все подготовки наших военных властей к наступлению на фронте». Им противостояли близкие большевикам газеты «Рабочий и солдат», «Пролетарий» и «Социал-демократ». Но власти, вполне резонно опасаясь революционно настроенных петроградских рабочих, солдат и матросов, пока выжидали и резких действий против съезда большевиков не предпринимали.
В таких условиях, как ни странно, группа делегатов все же настаивала на том, что Владимир Ильич должен явиться на суд при гарантии полной личной безопасности, гласного ведения следствия и участия в нем членов ЦИК. Проект резолюции представил недавно вернувшийся из Америки Моисей Гольдштейн, он же Володарский, поддержанный приехавшим из Франции выпускником Сорбонны Мануильским и демобилизованным по ранению одесситом Лашевичем.
Ни с кем из них Феликс близко знаком не был. А их аргументы о необходимости именно публичного снятия обвинений с Ленина и Зиновьева, их вера в честность следователей выглядели абсолютно неубедительными и даже наивными. Возможно, они ещё плохо ориентировались в обстановке. Сталин уже до заседания высказался предельно прямо: «До суда не доведут, убьют по дороге».
Естественно, что докладывавший этот вопрос Серго Орджоникидзе выступил резко против приезда Ильича. И его тут же поддержал первым взявший слово Дзержинский:
– Товарищ, который говорил передо мной, выявил и мою точку зрения. Мы должны ясно ответить на травлю буржуазной прессы, которая хочет расстроить ряды рабочих. Травля против Ленина и Зиновьева – это травля против нас, против партии, против революции, демократии. Мы должны разъяснять товарищам, что мы не доверяем Временному правительству и буржуазии, что мы не выдадим Ленина и Зиновьева до тех пор, пока не восторжествует справедливость, то есть до тех пор, пока этого позорного суда не будет…
Съезд выступил по этому вопросу на стороне Орджоникидзе и Дзержинского, а доклад Сталина был взят за основу резолюции по оценке текущего момента. И Сталин, и Орджоникидзе, и Дзержинский, и Свердлов уже не раз подробно проговаривали все эти вопросы с Владимиром Ильичом у его шалаша в Разливе. Главная мысль была ясно изложена в розданной делегатам ленинской брошюре: «Именно революционный пролетариат должен самостоятельно взять в свои руки государственную власть – вне этого победы революции быть не может. Власть у пролетариата, поддержка его беднейшим крестьянством или полупролетариями – вот единственный выход».
В свою очередь съезд выпустил манифест «Ко всем трудящимся, ко всем рабочим, солдатам и крестьянам России», где четко расставил акценты, подчеркнув, что контрреволюция рано торжествует свою победу:
«Пулей не накормить голодных. Казацкой плетью не отереть слез матерей и жен. Арканом и петлей не высушить моря страданий. Штыком не успокоить народов. Генеральским окриком не остановить развала промышленности. Работают подземные силы истории. В самых глубинах народных масс назревает глухое недовольство. В эту схватку наша партия идет с развернутыми знаменами. Она твердо держала их в своих руках. Она не склонила их перед насильниками и грязными клеветниками, перед изменниками революции и слугами капитала. Она впредь будет держать их высоко, борясь за социализм, за братство народов. Ибо она знает, что грядет новое движение и настанет смертный час старого мира.
