Ого, ну надо же, серные родственнички, вы можете себе такое представить? Даже лучше того случая, когда дьявол обвел вокруг пальца напыщенного брюзгу Уриила и тот выдал, где находится тайный сад (в шипучей лужице в Пангее). Комичными свойствами это превосходило выражение на идеальном личике его бывшей подружки, когда ее седьмой муж за год умер в свадебную ночь, потому что дьявол остановил его сердце за секунду до готовящейся консумации. Да что там, это даже смешнее веселого момента во время Падения, когда один из нижестоящих дьяволов, Сабнок, или еще какой-то там маркиз, вытолкнутый в мучительное болото материализации дальше остальных, воскликнул: «Воистину, сей мир чувств невыносим, однако я рад вас уведомить, братья, что у меня заработали гениталии», – вследствие чего и зодчие, и дьяволы, которыми зодчие тогда пользовались в качестве своеобразной психической насыпки, разом отложили на несколько минут пылающие бильярдные кии, пока не отсмеялись. И вот этот ошарашенный недоросток перекрыл все, не глядя заткнул за пояс: его зовут Майкл Уоррен. Он так и сказал. Выдал напрямик, будто тут нет ничего особенного, скромный засранец.
Майкл Уоррен – то самое имя, привязанное к опасно зависшему бильярдному шару, из-за которого разгорелась драка между зодчими.
А не дрались они с каких пор? Уж не с Гоморры ли? Египта?
События на орбите этого ничего не подозревающего постреленка отдавали пьянящим ароматом запутанности – сложности муравейника с часовым механизмом, сложности, как у математики урагана. Потенциал изощренного развлечения, явленного бестолковой душонкой на блюдечке с голубой каемочкой, оказался таким неожиданным подарком, что дьявол невольно отшатнулся. Драконьи кружева, украшающие его образ, зарябили в предвкушении, вспыхнув в его геральдических цветах – красном и зеленом, кровопролитии и зависти.
– Ты Майкл Уоррен? Так, значит, это из-за тебя здесь столько неприятностей?
О, а уж как отпала миниатюрная челюсть – сразу видно, что он впервые прослышал о своей дурной славе. С каждым мигом встреча становилась все более смачной, и дьявол хохотал, пока чуть яйца не надорвал. Утирая соляные слезы радости с необычных глаз, он снова свел их на мальчугане.
– Не терпится рассказать остальным. Они обхохочутся. Ох, как хорошо. Чудо как хорошо.
Тут он снова залился смехом при мысли о том, как коллеги-дьяволы отреагируют на рассказ о последнем незаслуженном поцелуе госпожи Удачи. Велиал, жаба бриллиантовая, будет просто моргать кольцом из семи глаз, пока до него дойдет. Вельзевул, эта лютая стена свиной ненависти, наверняка так и сварится в собственном гневе. А что до Астарота, он просто скуксит измазанные помадой губы человеческой головы в свирепой гримасе и еще триста лет будет обжигать его завидующим взглядом. Дьявол развеселился не на шутку. Он так заходился, что с макушки свалилась широкополая шляпа, и в этот миг и без того нервное чадо позабыло все манеры, которые вбивала в него мамаша, и заверещало, как птичник под напряжением. Глаза ребенка увлажнились слезами страха.
Ах да. Рога. Дьявол и забыл, что в этом ансамбле у него еще и рога. Рога по какой-то непостижимой причине всегда приводили к подобной реакции, хотя на деле людям стоило бы благодарить свою удачу. Рога – это ерунда. Рога – просто рабочая спецовка. Видели бы они его наряд для выхода, для торжественных случаев и тому подобного, когда он щеголяет в самом идеально скроенном по своей фигуре платье образов. Например, переливающаяся комбинация паука/ящериц, или драгоценный камень бесконечной глубины. Ей-ей, вот тогда бы им было из-за чего вопить.
Уже беспорядочно всхлипывая, малец смотрел со взглядом, полным укоризны и возмущенного чувства предательства, каким его обычно встречают люди. Он видел это и в глазах алхимиков времен Ренессанса, и в глазах нацистов-дилетантов. В существе своем взгляд передавал следующее: «Так нечестно. Тебя не должно быть». Приблизительно то же самое сейчас пытался сообщить рассерженный и хлюпающий херувимчик.
– Вы дьявол.
Дети. Ничего-то от них не ускользнет, а? Неужели это рога выдали? У него промелькнула слабая досада из-за того, что, хотя в нем постоянно узнавали дьявола, никто никогда не знал, какого конкретно. Это же все равно, как если бы Чарли Чаплина встречали на улице словами: «Ты же тот актер из того фильма». Оскорбительно, но он не позволил настроению упасть. Слишком уж сейчас славно. Он сжевал попавшую в рот смешинку и бросил на желторотика добродушный взгляд.
– Ну… да. Да, полагаю, я он самый.
Бедный клоп. Казалось, он сейчас шею потянет, так долго он не отрывал глаз на мокром месте от регента демонов. Из чистой предупредительности и заботы дьявол присел на корточки и придвинулся, чтобы оказаться глаза в глаза с ребенком – голубые лужицы мальчика простосердечно воззрились в светофоры дьявола. Он решил подразнить малютку, просто из озорства. Что тут такого? Он заговорил с озадаченной интонацией самого невинного вопроса:
– А что? А ты думал, куда попал?
