Если оглянуться назад, кажется, именно эта реплика и добила дитятку. Он возопил что-то вроде «Но это же всего лишь муравьи», а потом припустил от черта сломя голову по бесконечному балкону, придерживая на бегу пижамные штанины, чтобы не путались в лодыжках.
Ох-ох. Язык мой – враг мой. Вопреки совершенно невинному намерению, стоявшему за безобидным вопросом дьявола, похоже, Майкл Уоррен сделал вывод, что его сослали в ад – похоже, за какое-то преступление, связанное с муравьями. И откуда эти дерганые мартышки набираются таких идей? Не то чтобы он спорил с тем, что они в аду. Скорее, истинная ситуация была далеко не такой упрощенной, как предполагало слово, а этому дьяволу всегда казалось, что чрезмерное упрощение – опасная игрушка.
И вот он сидел себе, глядя, как знаменитый Майкл Уоррен сверкает пятками по галерее, задирая штаны и пища, как свежевылупившаяся баньши. Диво ли, что дьявол не мог припомнить, когда в последний раз получал такое удовольствие?
Он выпрямился с корточек и размял двуцветные лоскуты, чтобы их разгладить. Ретирующийся мальчишка уже удалился по чудовищно вытянутому балкону, комично шлепая тапочками по половицам. Дьяволу было интересно, куда это он собрался.
Он с ленцой постучал трубкой с кричащим человеческим лицом о балюстраду, чтобы опорожнить, а потом убрал в карман себя. Перекур, очевидно, окончен, незачем прохлаждаться тут целый день. Он пригляделся к уже уменьшившейся фигурке ребенка, продолжавшего неорганизованное отступление в дали возвышенной галереи. Пришло время и разогреться.
Дьявол неторопливо сделал короткий шаг, опустив башмак на доски – сперва каблук, а потом и всю стопу с мягким перкуссионным двойным стуком, чем-то напомнившим биение сердца: топ-топ. Сделал второй шаг, в этот раз пошире, покрыв больше земли, так что перед очередным двойным стуком растянулась пауза: топ-топ. И еще шаг. В этот раз пауза никак не кончалась. Парные звуки, возвещающие завершение движения, так и не раздались.
Дьявол воспарил в нескольких метрах над полом, все еще медленно влекомый вперед легкой инерцией нескольких шагов, сделанных перед отрывом. Сощурил разноцветные глаза, напоминающие зловещие 3D-очки, зафиксировал точку убегающего ребенка в дальнем конце балкона. Ухмыльнулся и позволил алым и виридиановым перьям захлопать, словно флаги в бурю, набирая скорость. Он трещал и он горел. Издал свой фирменный смешок.
С кометным задом и рассыпая за собой многоцветные искры, словно римская свеча, дьявол прожигал воздух над балконом, с шипением нагоняя маленького беглеца и без труда сокращая дистанцию. В каком-то смысле интуитивная попытка мальчика обращаться с бесом как с неуютно большой собакой была недалека от истины. И в самом деле, от дьяволов убегать не стоит. Ваша удаляющаяся спина лишь придаст вам вид драпающей добычи, а у собак и дьяволов это лишь разжигает аппетит.
Услышав позади приближение фейерверка, перемежаемого при том с каркающим хохотом, мальчик разок оглянулся через плечо и тут же об этом пожалел.
О-па. Дьявол потянулся вниз руками в ожогах и волдырях, чтобы подхватить визжащего бегляшку под мышки со спины, мигом сорвать в свистящий воздух через балюстраду и выше, к стеклянным и железным высям Чердаков Дыхания. Крик ребенка тоже стал выше, пока они нарезали спирали к гигантским крашеным балкам, вспугивая угнездившихся там голубей в краткие пепельные бури активности. Неистово болтая тапочками, мальчик сперва умолял беса отпустить его, потом осознал, как высоко они забрались, и начал заклинать ни в коем случае не бросать.
– Ну, ты уж определись, – сказал дьявол и подумал пару раз уронить Майкла Уоррена, подхватывая у самого пола, но по размышлении отказался от этой мысли. От синицы журавля не ищут. Лучше добро в руках.
Они летели, рассекая воздух, в тысяче футов, если не больше, над обширной клетчатой скатертью из квадратных дырок. Рассмотрев необычные обстоятельства со всех углов и сторон, дьявол избрал более мягкий подход в общении с мальчиком. Мухи ловятся на мед, а не на уксус, а уж на дерьмо – и того больше. Склонив рогатую голову, он прошептал на уху мальцу, чтобы тот услышал поверх хлопанья и трепета дьявольских стягов – красных и зеленых, раскаленных углей и абсента.
– Что-то мне подсказывает, что знакомство у нас не заладилось, верно? Если судить по крикам и бегству, я чем-то тебя ненароком расстроил. Что скажешь, забудем об этом и начнем заново?
Не отрывая перепуганных глазок от жуткой пропасти под брыкающимися тапочками, Майкл Уоррен ответил дрожащим фальцетом, умудряясь казаться охваченным одновременно страхом и возмущением.
– Ты сказал, это ад! Ты сказал, ты дьявол!
Хм-м. И то правда. Дьявол по меньшей мере намекнул и на то и на другое, но постарался отвечать на обвинения мальчика уязвленно, словно произошло прискорбное недоразумение.
