– Что ты, так нечестно. Я не утверждал, что это ад. Я лишь спросил, где ты, по-твоему, находишься, а ты уже сам сделал выводы. Что до того, дьявол я или нет, – ну, да. Что тут попишешь. Впрочем, я не тот Дьявол, которого ты, вероятно, ожидал. Я не Сатана, а кроме того, он совсем на меня не похож. Тебе удивит, на что похож Сатана, и я тебе гарантирую, что ты бы его не признал и за – ох, ну сколько, девять миллиардов лет?
Уже осмелев из-за уверенности, что его маленькому тельцу не позволят сорваться, мальчиш-под-крышей заговорил и попытался извернуть шею, чтобы взглянуть на беса через плечо.
– А если ты не он, то кто? Как тебя зовут?
Вопрос с подвохом. Правила, определявшие его суть – а, по сути, он, можно сказать, поле живой информации, – означали, что дьявол более-менее обязан отвечать на любой поставленный вопрос, и отвечать искренне. Это, конечно, не значило, что от него требовалось во всем идти навстречу вопрошающему. Учитывая, что дьяволы не любят раскрывать свои имена, которыми их можно сковать, он обычно пользовался каким-нибудь шифром или же завлекал интересующихся в игру в загадки. В случае с Майклом Уорреном он решил зайти издалека.
– Скажу тебе откаянно – ко мне относятся нечистно: горе лукавое, да и только. Но на самом деле я самый обычный попутанный Сэм О’Дай. Хочешь, зови меня просто Сэм? Считай меня плутоватым дядюшкой, который умеет летать.
Пропустив мимо ушей анаграмму, ребенок смирился с ответом, пусть и нехотя. Несмотря на юность, с концепцией плутоватых дядюшек он, очевидно, уже был знаком не понаслышке, но все еще находился в возрасте, когда, видимо, не знал, умеют они летать или нет. Так или иначе, а тщетные попытки вырваться он прекратил и просто покорно повис. Когда мальчишка снова заговорил, дьявол заметил, что он зажмурился из-за отвесной бездны под зудящими кончиками пальцев ног.
– Почему ты сказал, что у меня неприятности?
А вопросы так и сыплются. Куда ушли деньки, когда люди либо тебя изгоняли, либо пытались продать тебе душу подороже? Дьявол вздохнул и снова прибег к слегка обиженному тону, опробованному ранее.
– Я не сказал, что у тебя неприятности. Я сказал, что неприятности из-за тебя. Конечно, ты об этом не знал, и никто тебя не осуждает. Я просто решил, что тебе стоит знать, вот и все.
Ребенок настаивал. Вот главная проблема современности: все слишком умные, знают свои права.
– Ну, если все хорошо, можешь меня опустить? Ты меня так держишь, что у меня скоро руки отвалятся.
Бес успокаивающе поцокал языком.
– Ну конечно же нет. Что ты, спорю, они даже не затекли. И не знаю, как ты мог спутать это место с адом. Здесь о физической боли и не слышали.
Впрочем, мучительные терзания сердца и души хорошо известны всюду, но, естественно, об этом дьявол сказать и не подумал. Взамен бес продолжал мягко стелить свои вкрадчивые речи.
– Что до того, чтобы тебя опустить, – ты уверен, что сам этого хочешь? Ведь руки на самом деле у тебя не болят, верно? И мне показалось, когда ты был на земле, сам не знал, куда идти. Если я опущу тебя и оставлю, ты просто снова заблудишься. А кроме того, я дьявол знаменитый. Чего я только не умею. Прогонишь меня – и упустишь возможность всей своей смерти.
Малец приоткрыл глаза – всего щелочка.
– Как это?
Дьявол лениво бросил взгляд на Чердаки Дыхания внизу. Пара бродивших там призраков и фантазмов поглядывала на Майкла и дьявола, парящих под зеленым стеклянным потолком грандиозного пассажа. Бес заметил компанию беспризорников, мертвых или спящих, которые, кажется, наблюдали за ним с особым интересом. Несомненно, увидели, что он уволок ребенка, и опасаются, что станут следующими. Оставьте страхи, дети мои. По крайней мере сегодня вы в безопасности. Наверное, в другой раз. Вернув взгляд на белокурый затылок подвешенного малыша и горячо дыхнув на родничок, дьявол отвечал на его последний вопрос:
– Очень просто – я могу тебе многое рассказать. Могу многое показать. Это же всем известно. Я практически провидец. Про меня даже в Библии писали… ну ладно, в апокрифах, но это все равно впечатляет, согласен? И я был вторым мужем первой жены Адама, хотя это и вырезали из Бытия. Но так со всеми адаптациями бывает. Второстепенных персонажей выкидывают, чтобы облегчить историю, сложные ситуации упрощают и тому подобное. Наверное, обижаться не за что. И когда-то я был очень близок с Соломоном, хотя, опять же, по Книге Царей и не скажешь. Вот Шекспир – добрая душа, Шекспир отдает мне должное. Он рассказывает о прогулках, на которые я беру людей. Называются они «Полет Сэма О’Дая», и на них дух захватывает так, как никакой ярмарочный аттракцион и мечтать не смеет. Хочешь попробовать?
Вяло болтаясь в руках дьявола, Уоррен казался невоодушевленным перспективой.
– Откуда мне знать, понравится мне или нет? Вдруг нет. А если нет, как ты поймешь, что я хочу остановиться?
Пятый герцог ада, отметив, что это все же не отказ, склонил голову ближе к розовому ушку мальца, готовясь к последнему удару.
