Не успели они заметить, как уже стояли на вершине и смотрели обратно на длинную улицу, где только что забирались. Она знала, что в мире живых Ручейный переулок был и не такой длинный, и не такой крутой, но знала и то, что таким его запоминали маленькие дети, которые канючили и висели на пальто матерей, пока те подгоняли их по непростому откосу. Филлис и Майкл, стоя наверху Ручейного переулка, глядели на запад через долину, над воспоминаниями об угольном складе на дороге Святого Андрея – полосатом, словно от лучей низкого солнца. За ним была сортировочная станция вокзала, где призрачные клубы дыма, словно духи ушедших поездов, вились над забытыми мертвыми путями, ведущими в крапивные моря, а еще дальше – зеленая денница парка Виктория, окатившая весь дальний край широкого неба лаймовым румянцем, который так и хотелось выпить досуха. Вдоволь насладившись мягким свечением панорамы мертвого мира, оба повернули налево и последовали за Красавчиком Джоном, Биллом, Марджори и Реджи на Нижнюю Хардингскую улицу.
Убегавшая к Графтонской площади, где когда-то была собственность у герцога Графтон, воскрешенная Нижняя Хардингская отличалась атмосферой от окружающих дорог сонного района. Она вспоминалась не в девственном состоянии – с кирпичами и их швами как новенькими, блестяще-оранжевого цвета, словно их раскрасили. Нет, ее с теплом вспомнили из более позднего периода, во время упадка улицы. Там, где когда-то друг на друга смотрели два ряда жилых домов стена в стену, непрерывных, не считая выхода на улицу Купер, поднимавшуюся направо, теперь вдоль левой стороны, расселенной из-за сноса, виднелись щербины. Некоторые из брошенных домов уже разрушили наполовину – бросалось в глаза отсутствие крыш, вторых этажей и водопровода. На одной высокой стене, ставшей палимпсестом обоев нескольких поколений, на петлях цеплялась дверь бывшей спальни, выходившая больше не к уютному обещанию сна, а на отвесный обрыв с дном из щебенки. Где-то полдюжины домов напротив конца улицы Купер вообще пропали, на их очертания намекали только останки кирпичных фундаментов, словно разбросанные детали мозаики, торчащие из травы и сорняков, заменивших любимый ковер передней комнаты.
Осиянное элегическим светом Души над головой, запустение казалось не сиротливым или уродливым – скорее печальной и душещипательной поэзией. На Филлис это производило странный успокаивающий эффект. Это словно бы говорило, что кому-то даже замшелые стадии медленного распада до ́роги во снах и воспоминаниях. Зрелище Нижней Хардингской улицы подтверждало чувство Филлис, что Боро были прекрасны даже во время унизительной и планомерной капитуляции. И пусть к 1959 году и времени Майкла Уоррена эта область внизу стала заросшим пустырем, Филлис не сомневалась, что она сохранится в сердцах местных жителей – по крайней мере, молодых.
Белокурая голова Майкла рядом закинулась, чтобы рассмотреть частично разрушенные фасады, к которым они приближались, догоняя четырех мертвых соратников у неумирающих террас. Мальчика как будто захватывали виды обнаженной перегородки или ажурного камина на втором этаже без пола. Он доверительно взглянул на Филлис, так что она склонилась, приложив ладонь к уху, чтобы послушать, что ему есть сказать.
– Эти дома похожи на мой на дороге Андрея, когда его показывал дьярвиш и я мог заглянуть за стены и видеть, что внутри.
Сама Филлис ни разу не бывала в такой поездке, на которую бес взял Майкла Уоррена, и слышала только пересказы из десятых рук впечатлений тех, кому повезло. Как следствие, она имела самое смутное представление, о чем говорит мальчик, так что ответила с невнятным, но все же знающим хмыканьем. Предотвращая дальнейший разговор, Филлис отвернулась от Майкла к остальной Мертвецки Мертвой Банде, которая собралась на теплых от солнца камнях перед снесенными домами напротив улицы Купер и, очевидно, ждала, когда их нагонит парочка отстающих. Реджи и Билл коротали время за весьма болезненной на вид игрой в кулачки, пока Красавчик Джон, сложив руки и улыбаясь, поглядывал на нее и ее пижамного мальчика. Утопшая Марджори сидела сама по себе на бордюре и смотрела на спуск улицы Купер к Беллбарн, где проживала перед тем, как, не умея плавать, нырнула в Нен, чтобы спасти собаку, которая, оказывается, умела.
С копошащимся позади Майклом Уорреном Филлис подошла к остальным и немедленно утвердила свой авторитет.
– Так, ну-ка, бросаем это дело. Какое ж это секретное убежище, если мы торчим перед ним на улице у всех на обозрении? Давайте-ка дворами, чтоб нас не заметили, а когда блестет можно, покажем пареньку логово. Билл, вы с Реджи кончайте и делайте, как велено, пока я вам уши не накрутила. И Марджори, чего развалилась как фон барон? Почечуй схватишь, если так сидеть на тротуаре.
