Ворчливо нарушая себе под нос субординацию, мертвые дети прошли через провал в кирпичной стене, где когда-то была дверь номера 19 по Нижней Хардингской улице, и похрустели гуськом через хлам, колонизированный улитками, который когда-то служил залом, гостиной и кухней. Задняя кухонная стена пропала совсем, так что было трудно сказать, где раньше заканчивалось помещение и начинался двор. Единственной демаркацией была прибойная линия домашнего мусора, прижатая к единственной оставшейся черте кирпичей, – полоса трогательно знакомых и уютных отбросов. Лежала там кукольная головка из твердой старомодной пластмассы, коричневая и хрупкая: один глаз мертвый и закрытый, второй – раскрытый широко, словно с него соскользнуло пенни гробовщика. Сломанный пивной ящик и шасси коляски бок о бок с одинокими туфлями, смертельным горлышком склянки из-под молока и одной-единственной влажной и расползшейся газетой «Дейли миррор» с вызывающим заголовком «Ну и, эк скалица», хотя статья под ним была о кризисе Суэцкого канала.
Преодолев шаткую полосу препятствий внутренностей дома без крыши, банда наконец выбралась на остатки общего заднего двора, который когда-то охватывал номера с 17 по 27 на Нижней Хардингской. Это была область в 30 метров шириной, сползавшая лавиной высокой сухой травы к осыпающейся стенке в двадцати метрах ниже по склону. К этой нижней границе, местами обвалившейся оползнем кирпича цвета сомон, прислонились остатки двух двойных туалетов, а тут и там на заросшей площадке среди пожелтевших побегов компостировались до состояния сонного навоза горы мусора. Филлис позволила себе легкую самодовольную улыбку. Если не знать, где искать, то скрытое логово Мертвецки Мертвой Банды ни за что не разглядишь.
Она повела банду и Майкла Уоррена вниз по склону, мимо покосившейся кучи гофрированных железных листов, выброшенных дверей от шкафов и расплющенных картонных коробок. Примерно на полпути вниз она остановилась и гордо показала на кустистый откос, обращаясь к Майклу:
– И что думаешь?
Растерявшись, Майкл прищурился на экран из пожухлых былинок, а потом на Филлис.
– О чем? О чем я что думаю?
– Ну, о нашем логове. Поди. Встань поближе и глянь как след.
Застенчиво подтягивая пижамные штаны, мальчик наклонился, как ему и сказали. Через какое-то время он издал слегка разочарованный возглас, когда что-то обнаружил, – и, судя по реакции, ничего особенно интересного.
– Ой. Ты про это, про кроличью вору?
Он показал на мелкую ямку всего несколько дюймов шириной, и Филлис рассмеялась:
– Да нет! Эт как бы мы туда влезли? Не, погляди еще справа.
Она дала ему с миг покопаться в пустой области по левую сторону от норки, а потом пояснила, какое «право» имела в виду. Он продолжил поиск и почти немедленно обнаружил то, что должен был обнаружить, хотя в голове у него, судя по голосу, по-прежнему ничего не прояснилось.
– Это скокпит срамолета, который воткнулся в землю?
Очевидно, что нет, но понятно, откуда у мальчика взялось такое впечатление. На самом деле он смотрел на зеленоватое лобовое стекло из плексигласа от мотоциклетной коляски, которое вкопали в склон, а потом замазали бурой грязью, чтобы скрыть все следы. Это была идея Красавчика Джона – штришок из его армейского прошлого.
– Не. Эт окошко нашего логова. Как-то раз мы тут играли и нашли кроличьи ходы, и решили, что они все ведут в одну большущую нору. Мальчишки притащили лопаты, и мы зарылись под теми листами железа в холм. Не сразу, но наконец мы проломились в лабиринт кроликов, но там уже блесть пусто. Мы сломали все стенки и копали, покамест не получилась большущая воронка, будто сюда снаряд угодил. Потом мы расширили самую большую кроличью нору, чтоб было окно, и поставили стекло от коляски. Приволокли старые двери с округи и наложили на яму, чтоб блесть крыша, а со стороны казалось, что эт ток куча хлама.
Она кивнула, и Реджи Котелок вернулся на пару метров по высокой траве крутого двора туда, где находилась как будто обычная гора мусора. Согнувшись так, что уронил с головы побитую шляпу, он шарил по хламу, пока пальцы не нащупали край старого фанерного экрана. Ухнув от натуги – сказать по правде, Филлис показалось, что он переигрывает, – он оттащил заляпанную грязью деревянную перегородку, царапая по гофрированному железу, и обнажил непроглядную тьму входа в туннель. Наклонившись вернуть упавший котелок, Реджи сел на краю ямы, болтая в темноте бледными ногами, а потом гибким движением, словно горностай, скрылся из виду.
Подождав, пока Реджи найдет и разожжет единственную свечку Мертвецки Мертвой Банды, дальше Филлис отправила в подземную берлогу Билла и Утопшую Марджори, а за ними последовала сама с Майклом Уорреном, тогда как Красавчик Джон шел в арьергарде, потому что единственный был достаточно высоким, чтобы дотянуться до фанерного листа и задвинуть за ними на место.
