Это казалось исчерпывающим описанием собакозубого змеехвостого волка-ворона Амона, красно-черно-серый узор которого двигался под клетчатыми тапочками Майкла. Майкл взглянул в два видимых глаза изображенных существ: один принадлежал стоящему в профиль ворону, а второй – волку, также глядящему в сторону. Теперь, когда он знал больше об устройстве вневременной Души, способность «речь обо всем прошедшем, сущем и грядущем», если честно, не казалась большим достижением, хотя талант творить любовь, подумал Майкл, показался бы довольно впечатляющим, будь он повзрослее. Впрочем, он и так чувствовал себя старше обычного, а потому даже сейчас с уважением отнесся к этому умению. Снова скатав листовку и опустив в карман, Майкл вопросительно нахмурился, глядя на Джона.
– А почему картинки двигаются?
Джон ответил ему сочувствующим взглядом.
– Мы же ходим не по картинкам, мелочь. Это сами многоуважаемые господа и блесть. Скажи спасибо, что они двигаются только чуть.
Майкл снова посмотрел на камень, на котором они стояли, и на его ползучие орнаменты. Пискнул и исполнил сложный танец, когда пытался оторвать оба тапочка от плиты одновременно, словно испугавшись какого-то инфернального заражения. В конце концов он замер на цыпочках – очевидно, лучший компромисс в нынешних обстоятельствах.
Джон пытался не расхохотаться, превратив смех в приглушенный взрыв веселья где-то в пазухах носа.
– Не боись, они тебя не тронут. Когда они такие плоские, то не опаснее Кейт Скважины [72] или еще кого из комиксов. Впрочем, мы и так почти дошли до края. Скоро выйдем на лестницу, там демонов нет.
Как и сказал Джон, прямо перед ними росла высокая стена, которую черкала наискосок деревянная лестница – ее великий зигзаг соединял четыре страты балконов, и высочайший из них почти равнялся с неумелой печатью Стройки на гигантской табличке. Сами ступеньки были капитальными и широкими, а их соотношение глубины и высоты казалось относительно нормальным в отличие от того, что Майкл видел мгновение назад, когда карабкался по лестнице Иакова из призрачной стежки. Торопясь сойти с корчащегося ковра переплетенных ужасов, Майкл не решался канителиться, пока они с бандой не добрались без происшествий до ближайшего конца одержимого пола фабрики.
Вблизи ступеньки оказались в несколько ярдов шириной, с одного конца ограниченные отвесной воспаряющей стеной, а с другой – искусными резными и отполированными перилами – по всей видимости, из дуба. Каждая ступенька была выбита из какого-то неизвестного вида мрамора – глубокого, насыщенного темно-синего цвета с блестками слюды, как будто застывшими в прозрачном камне на разной глубине, а не просто сверкающими на поверхности, как это обычно бывает. Всякая казалась брусом, вытесанным из ночного неба, и среди переливающихся хлопьев слюды тут и там Майкл замечал сгустившиеся туманности и хвосты комет. Пожарный выход, сделанный из Вселенной, – впрочем, если подумать хорошенько, из нее сделано все.
Мертвецки Мертвая Банда начала восхождение из голубиного воркования рабочего пространства, с Филлис Пейнтер во главе, оторвавшейся на несколько шагов. Шагая ближе к хвосту группы вместе с большим Джоном, Майкл бросил взгляд из-за дубовой балюстрады на вымощенный плитами пол. С высоты мальчик почти что видел в передвижениях зодчих, торопившихся по своим непостижимым траекториям: единый паттерн, словно каждый рабочий был железной опилкой, пойманной в петлях и завихрениях, незримо излучающихся магнитом.
Еще благодаря призрачному зрению он четко видел все шесть дюжин гигантских плит с демонами, составлявших пол, которые были выложены, словно колода карт из кошмара. Ему показалось, он вспомнил, как смертоведка, миссис Гиббс, говорила, что из всех дьяволов тот, кто похитил Майкла, коварный Сэм О’Дай, носил тридцать второй номер. Если это так, то его плита должна была лежать у левой стены, в четырех рядах от Майкла. Выглядывая из-за деревянных балясин, он шевелил губами и протыкал воздух розовым указательным пальчиком, чтобы не ошибиться в подсчете. Нужный камень, как только он его нашел, было сложно не перепутать.
