Если Майкл Уоррен так необходим для готовящегося Дознания Верналлов и следующего за ним Портимот ди Норан, как начинало казаться Биллу, то успех или провал Божественного промысла оказался в руках неуправляемой кодлы фантомных безобразников. Целая «Миссия: Невыполнима»; только еще без удобной лазейки «Ваша миссия, если вы ее примете…». У банды не было никакого выбора, принимать ее или не принимать, учитывая, от кого спущены приказы. Билл надеялся – не без иронии, – что Третий Боро знал, что делал, хотя, учитывая давнишнее недоверие Билла к властям, он в этом очень сомневался. Главным изъяном плана, как его видел Билл, было то, что им более-менее велели проследить, чтобы Майкл Уоррен вернулся к жизни хоть с какой-то памятью о том, где он побывал, чтобы и вдохновить необходимые, по всей видимости, картины сестры. Но все правила Души, которые нельзя нарушить, как нельзя нарушить законы физики, говорили, что сохранить воспоминания о похождениях в верхнем мире по возвращении к жизни невозможно. Иначе бы любой с момента появления на свет помнил, что все вокруг уже происходило миллиард раз. А раз ранее люди не испытывали этого осознания от рождения, то оно бы изменило то, что было, что есть и что будет вечно. Это повлияет на время – время как физическое измерение, время как твердый компонент твердой и неизменной вечности. Это просто невозможно. Невозможно даже для Третьего Боро, и потому все, что происходило в Душе, оставалось в Душе.
С этой-то задачкой они с Филлис и бились большую часть долгой дороги по Ультрадуку к обвалившимся и слипшимся лечебницам. Обсуждали, как вернуть Майкла Уоррена в мир смертных так, чтобы он не забыл обо всем, а от капитуляции их сдерживала только уверенность в неизбежном успехе, исходившая из их собственных воспоминаний. В конце концов, оба видели законченные работы Альмы во время своей жизни на земле, а значит, они найдут какой-то способ разрешить ситуацию, чтобы картины Альмы отразили рассказ брата о видениях комичной и пугающей жизни до и после смерти.
Загвоздка была в том, что Билл не присматривался к произведениям, когда их увидел, так что не помнил, насколько точно они отображали мир Наверху или призрачную стежку. Он припоминал целую стену изразцов, как будто подрезанных у М. К. Эшера, и еще одну жуткую махину, где зритель как будто заглядывает в километровую мусородробилку, поглощающую все благородное и доброе в человеческой истории. Были там рисунки углем со множащимися силуэтами, напоминающие злосчастных неприкаянных полумира, и самоцветные акриловые этюды огромных интерьеров, что вполне могли символизировать Душу, но Билл не помнил ничего наверняка. Самым впечатляющим произведением в глазах и Филлис, и Билла оказалась масштабированная модель «Норных» Боро из папье-маше, где не было никаких очевидных сверхъестественных элементов и которая в итоге не попала на основную выставку Альмы, устроенную в Лондоне. Билл вдруг пал духом из-за мысли, что если Альма написала пару картин загробной жизни, то это еще не означает, что они правильные. А что, если Мертвецки Мертвая Банда не смогла вернуть Майкла к жизни со всей памятью о пережитом и Альма не написала действительно значимые картины, достойные возложенной на них задачи? Что, если Дознание Верналлов провалилось и Портимот ди Норан не состоится? Билла потрясло, что нынешняя шалость могла оказаться далеко не величайшим триумфом банды, а заклейменной неудачей, которая будет бесконечно отзываться по длинным улицам вечности. Все это они с Филлис осмысляли, когда наконец добрались до лечебниц и их совещание прервали Реджи Котелок и второй Билл, обескураживающие пришлецы из будущего, утащившие все безумные яблочки в фашистском стяге.
Он понятия не имел, что это значит. Они явно сделают это с Реджи чуть позже, но из-за других проблем на руках у Билла не было ни времени, ни желания задумываться об этом. Вопрос Майкла Уоррена – вот главное дело, и, раз Филл дуется на Билла из-за появления его будущей вероломной версии, разбираться придется в одиночку. Самое лучшее, к чему он пришел, – им стоит побывать в пятом или шестом, поближе ко времени действия, чтобы составить подробное впечатление. Он упомянул об этом Филлис на пути назад из дурдомов, когда она прекратила истерику и решила, что все-таки снизойдет до разговора с ним, и та неохотно признала, что это неплохая идея. Очевидно, лучше у нее и не было. На самом деле Филлис вообще погрузилась в какие-то свои грустные мысли, уже когда она, Майкл, Марджори и Джон воссоединились в психушках с Биллом и Реджи. Билл не знал, что случилось за полчаса их расставания, но казалось, будто у Филлис на уме теперь что-то пострашнее, чем его с Реджи будущая кража безумных яблочек.
