Шестерка шла по Ультрадуку, лакомясь Паковыми Шляпками и пытаясь распевать песню Филлис «Мы Мертвецки Мертвые» с набитыми пережеванными феями ртами, плюясь друг на друга от смеха кусочками ног, лиц и пальчиков. За ними гонялись разнузданные остаточные изображения, словно веселая педиатрическая версия Пляски Смерти – припрыгивающие фигурки, струящиеся за спиной по алебастровому пролету.
Над ними в изменчивых тающих небесах состязались за внимание закаты, позаимствованные из дней и ночей десяти тысяч лет. Билл маршировал и подпевал, позволив стимулирующей и живительной энергии Бедламских Дженни распространиться по призрачному организму, надеясь, что это породит какое-нибудь решение для его затруднительного положения. Пока мысли постепенно обволакивал знакомый мечтательный и творческий блеск метагрибов, Билл взирал за перила пылающей дороги на бурлящие пригородные деревья и дома, над которыми они проходили, крофты, коттеджи и ЖК «Баррат Хоумс», строящие сами себя из праха и так же быстро разбирающиеся на ту же самую субстанцию. Сомневаясь, что его хитрости по плечу этот неохватный метафизический ребус, Билл пересматривал в мыслях историю Майкла Уоррена, поворачивал то так, то эдак, пока шел с компаньонами по светящейся эстакаде к церкви Доддриджа.
Насколько он припоминал, память взрослого Майкла о том, что случилось после удушения в три года, восстановилась после несчастного случая на работе где-то в 2005-м. Билл припоминал, как Альма рассказывала с ворчливым возмущением, что ее брат занимался переработкой стальных баков на Дворе Мартина, плющил их кувалдой, для чего и был нанят. По всей видимости, Майкл расколошматил ненадписанный бак, который оказался полон едкими химикатами. Они взорвались ему в лицо, обожгли и ослепили, из-за чего Майкл влетел на полном ходу в удобно расположенную стальную балку и в процессе вырубился. А когда очнулся, говорила Биллу Альма, ее брата вдруг и обложили воспоминания о нескольких минутах детства, когда он был технически мертв.
Билла посетила мысль, пока он прогуливался по Ультрадуку и жевал особенно смачную и пахучую Пакову Шляпку, что если это он помнил из рассказов Альмы, то почти наверняка так оно и случилось на самом деле. Это случилось, а следовательно, случится, постоянно случается в четырехмерной вечной Вселенной, где Время – это направление. Это случится, уже случилось – разгребет Билл бардак Майкла Уоррена или нет. И где-то на тридцать секунд он почувствовал облегчение, но тут же сообразил, что «несчастный случай» на работе наверняка произошел только благодаря какому-то хитрому трюку, который еще только предстоит провернуть Биллу, так что он оказался все на той же неприятной мертвой точке. Все это вызвало в памяти обрывок подслушанного разговора между тем малым Азиилом и мистером Доддриджем, когда священник спросил, есть ли свобода воли, – хотя Билл и сам не мог бы объяснить, какое отношение имел к текущей дилемме этот короткий диалог. Он только знал, что должен придумать ответ на задачку и придумать быстро.
Итак, рассуждал он, если ему кажется, что это он стоит за несчастным случаем с Майклом Уорреном, возможно, на этой стратегической области и стоит сосредоточиться. Как же он мог такое осуществить? Есть ли вообще хоть какая-то вероятность? Взбодрив воображение Паковыми Шляпками, сперва он задумался, может ли приложить руку к перемещению железяки, о какую приложился лбом Майкл, но, как и во всех прибыльных аферах, сочинявшихся после пары косячков, в воздушных замках тут же сами собой просветились очевидные бреши.
И главной был вопрос, как Билл, стесненный призрачным состоянием, вообще собирается прикладывать руку к железной балке или, хуже того, тяжелому механизму, откуда эта балка торчит. Как он это сделает, когда единственный способ, которым фантомы способны влиять на физический мир, – бегать до посинения в уголке парковки, чтобы сдвинуть сраный пакетик из-под чипсов? И даже так нужно двое, чтобы породить крошечное завихрение. Если хочешь сдвинуть железную балку, понадобится целый континент привидений, носящихся кругами…
Как раз тогда, как только банда подошла к концу Ультрадука у церкви Доддриджа, Билл начал формулировать идею, из-за которой теперь и оказался в нынешнем затруднении, прячась с явно паникующим Майклом Уорреном за широкими телесами покойного Тома Холла в пабе-привидении – призрачных «Веселых курильщиках», – наблюдая за ужасающим концертом.
Билла осенило ровно в тот момент, когда Филлис объявила остановку не доходя пары ярдов до дверки в западной стене церкви Доддриджа, обозначавшей завершение Ультрадука. А что, если есть предмет намного, намного легче железной балки, но играющий такую же важную роль в отключке Майкла? Билл как раз задумался об этом, когда Филлис сказала, что если они спрыгнут с сияющей эстакады сейчас, то, как она и обещала, смогут поиграться в обрушенной лагуне пустыря, замеченной ранее.
