Банда и преследующие их остаточные изображения замерли на полпути на заросшем газоне у угла улицы Алого Колодца и дома, стоявшего один-одинешенек. Все притихли, пока необычно торжественный Майкл Уоррен топал в тапочках между тридцатилетними белыми березами, посаженными здесь вскоре после того, как снесли его родную улицу. Когда призрачный ребенок наконец узнал место, где, по его расчетам, стоял его дом, он просто сел на землю и всплакнул про себя, коротко и достойно, потом стер слезы эктоплазмы с глаз рукавом тартановой ночнушки и снова поднялся, воссоединившись с мертвыми друзьями, которые ждали в нескольких футах, на почтительном расстоянии.
– Больше я ничего не хотел, только узнать, как там без дома, но там мирно, как всегда. Теперь можно сходить на Мэйорхолд, если вы думаете, что нам туда нужно перед тем, как отведете меня домой.
Они уже были готовы так и сделать, когда по холму, цокая каблуками, спустилась девушка в мини-юбке и виниловом плаще, которую они уже замечали в Меловом переулке, и зашагала туда-сюда по мостовой между Алым Колодцем и Ручейным переулком, пока банда стояла на траве и смотрела на нее.
Реджи и Марджори захихикали, когда поняли, что метиска с жареными корнроу на голове – проститутка, а Майкл Уоррен хихикал за компанию, не зная, над чем смеется. Тут девушка встала как вкопанная и повернулась в их сторону, на миг озадаченно и неуверенно всмотревшись в сумрак, прежде чем продолжить мерить шагами улицу.
Филлис укоризненно зашипела на Реджа и Марджори из-за смеха.
– А ну кончайте, вы двое. Мы с моим мелким уже приметили ее в Меловом переулке – знать, она нас видит на своей наркоте или в отходняке.
Реджи, приглядевшись к молодой проститутке, которая дошла до улицы Алого Колодца и снова повернулась к ним лицом, зашагав назад и обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, стянул шляпу, чтобы почесать кудластый затылок, и потом наклонился, чтобы обратиться к Филл театральным шепотом:
– Кажись, я ее тож видал, но не возьму в толк где.
Вклинился Билл, избавив менее сообразительного приятеля от страданий.
– Мы видели ее на Банной улице, или совсем твой котелок не варит? Она блесть в своей квартире, и мы видали сквозь стены, как Деструктор молотил ей потроха, пока она ковырялась в альбоме. Ты ж помнишь. Как раз когда мы вывели нашего шкета из многоквартирника после того, как нашли его на ступеньках, где он парил про «Запретные миры» и все такое.
Редж дружелюбно улыбнулся.
– Ах да, твоя правда. За запретные миры не скажу, но помню, как она сидела сиднем, пока ее тесало это большое дымное колесо, и в ус не дула.
Настала очередь Утопшей Марджори выдвигать возражения.
– А как же тогда я? Меня не блесть с вами, когда вы нашли его у Деструктора. Я блесть с Филлис и Джоном, и все же я ее тоже где-то видела. Мы не встречали ее за какой-то работой? Не той, на которой она сейчас, а в каком-нибудь магазине? Ох, не помню. Мож, путаю.
Пока призрачные дети говорили на траве, мимо в сторону вокзала или Спенсеровского моста и прилегающей стоянки пронеслось немало строгих и серьезных машин новой эры, узкоглазых и подозрительных. Билл отстраненно и, пожалуй, злорадно подумал, что, когда в Нортгемптоншир доставили на похороны принцессу Ди, ее надо было провезти через Спенсеровский район и Спенсеровский мост, чтобы она хотя бы раз побывала на убитых дорогах, которым дала имя ее семья. От этой мысли он перешел к вопросу, почему девочка занимается своим ремеслом здесь, когда меньше чем в двух сотнях ярдов стоит кафе «Суперсосиска» и парковка грузовиков с потенциальными клиентами – одинокими мужчинами вдали от дома в обнимку со своими суперсосисками. Он смотрел, как она дрожит и трясется, пока обходит жалкие пределы своих владений, – вероятнее всего, из-за отмены наркотика, а не от холода в такую славную весеннюю ночь, – и тут ему пришло в голову, что в отличие от местности рядом со Спенсеровским мостом здесь нет камер. Вот самая вероятная причина, почему она выбрала этот угол, хоть шанс на заработок тут куда ниже.
Словно поперек мыслей Билла, по дороге Святого Андрея заурчал темнотелый «Форд-Эскорт», следуя на север от вокзального конца к ним, замедлился и остановился у тротуара на другой стороне улицы Алого Колодца – возле самого погребенного старого колодца. Теперь уже откровенно трясущаяся и отчаявшаяся девушка миг смотрела в сторону автомобиля на холостом ходу, колеблясь и взвешивая ситуацию, а затем зацокала и защелкала каблуками вдоль пропавшей террасы, направляясь к жуткому и единственному зданию в дальнем конце тротуара – к улице Алого Колодца и ожидающей машине.
