Оглядываясь назад, теперь Билл понимал, что в этот-то момент его смелые идеи и обернулись против него самого. Напрасно он слабо пытался защищаться логикой, чтобы извлечь себя из медвежьей ямы ответственности, которую сам себе выкопал.
– Нет. Нет, Доддридж грил ток про Майкла, что его можно таскать куда вздумается, и это блестет ему урок. Если мы куда-то ведем Майкла – знач, это запланировано начальством и нам все пофиг. А если пойду ток я один, то там-то меня и порешат, ничем не потревожив Божий промысел. Ни за что. Шагу туда не сделаю.
Филлис склонила голову. Казалось, будто она готовится принять серьезное решение:
– Лады. Бери его с собой.
Биллу показалось, что он ослышался. Если честно, такого он не ожидал.
– Че? Кого брать?
Филлис смотрела без всякого выражения.
– Бери с собой Майкла. Если ты возьмешь его, то эт блестет ему урок, как ты и сказал, и вам обоим ниче не сделается. Если хошь, чтоб я взяла его Наверх, в нынешнем состоянии тамошнего мира, ток потому, что те че-то там кажется, то блесть добр подкреплять слова делами.
Билл барахтался, наверное, уже догадываясь, что его аргумент обречен, еще до того, как попытался его выдвинуть.
– Н-ну а че тада всем не пойти, в таком случае? Или че не пойти те с Майклом?
Филлис ответила почти жалостливой улыбкой.
– Ну, если мы пойдем все вместе, то будто напрашиваемся. А если пойду одна я, и того хуже. Как ни посмари, ты для этого дела самый подходящий, ведь у тя опыта с кабаками и шалманами побольше, чем у нас всех вместе взятых.
Что ж, с этим спорить было невозможно. Шах и мат, просто и ясно. Банда поспешила на холм как можно скорее, пока Билл так и не выпускал слегка липкую руку Майкла. Они обежали основания многоквартирников с ироничным названием НЬЮЛАЙФ, смотрящим на Башенную улицу – короткую террасу, которая вела к высокой стене современной Мэйорхолд и когда-то была верхней частью улицы Алого Колодца.
Они дошли до конца улицы мимо дома, где ранее видели пьянчугу – того, со странным смехом, который тоже вроде бы их видел. С тлеющими позади серыми фотоснимками они прошли через гниловатый натриевый свет, проливавшийся с приподнятой дорожной развязки, в которую превратилась Мэйорхолд, к подземным переходам и дорожкам под ней. Свернули с Башенной улицы налево, и там, почти на углу, скрывалась входная дверь «Веселых курильщиков».
Она казалась тонким листом дымки размером с дверь, что просто висела в подчеркнутой фонарями мгле у зала Армии спасения, напротив уродливых мозаичных бастионов Мэйорхолд. Совершенно двумерная в своем проявлении, она была слишком плоской, чтобы увидеть ее сбоку, да и если ты живой, то не более заметной спереди. С призрачным же зрением дверь можно было увидеть, только если встать прямо перед ней, хотя кому вообще захочется смотреть на такую удручающе уродливую штуку, Билл не мог и представить. Даже по убогоньким стандартам полуреальности вход в паб казался унылым и негостеприимным. Призрачная краска слезла, отходя от проеденной жучком фантомной древесины маленькими завитками, напоминавшими дохлых гусениц. На верхней части было выцарапано, словно перочинным ножиком в детской и нетвердой руке, наименование «Виселые Курильшики», и когда Мертвецки Мертвая Банда прислушалась в звуковой вате мезонинного мира, разобрала пьяные выкрики и залпы скверного хохота, долетающие как будто из пустого, тронутого натриевым светом ночного воздуха над утопленной дорожкой.
Если честно, Билл зассал. Самым последним местом во вселенной, которое ему хотелось посетить, был как раз овеянный дурной славой призрачный паб Боро – привидение давно снесенного паба, где собирались все местные ужасы старой закалки. Хотя Билл всегда был в душе анархистом и в целом одобрял беззаконие загробной жизни, он давно смирился с тем, что неуправляемые утопии в итоге разрождаются абсолютными сраными кошмарами вроде «Веселых Курильщиков». Хорошим примером была Христиания в Дании – просторное и почтенное свободное государство хиппи, где он был проездом во время земных путешествий: начиналось все с чудесных и визионерских домов, куполов из пустых пивных банок, выходивших на звезды, а дошло однажды, как он слышал, до игр в футбол человеческими головами. Нет, хотя бы раз для разнообразия никто бы не погрешил против истины, если бы сказал, что Билла не грела перспектива нагрянуть в паб.
И как раз в этот миг из проема подземного туннеля, уходившего в стену Мэйорхолд слева от них, вывалилось самое желанное зрелище, что видел Билл. Массивная фигура – а это был мужчина, – судя по дюжим мячеобразным образам, выкатившимся за ней из перехода на освещенную фонарями тропинку, явно принадлежала покойнику.
