В сменяющихся лавовых узорах адова кладезя он видел, что все это – все муки района – были, есть и будут напрасными. Упадок и нищета, присущие Боро, – это болезнь человеческого сердца, которую не излечить, если выкорчевывать старейшие и – естественно – построенные на века здания. Развеивать жильцов по ветру, пускать их по миру значит только разносить тоску и уныние в другие места – как тушить горящий ворох листьев электрическим вентилятором. Вот это распространение болезни Боро, знал Майкл, и было самым худшим во всей катастрофе. Майкл знал, как это случилось и чем это кончится. В хороводе вспыхнувшего хлама вокруг кошмарного слива астральной площади он видел и прошлое, и будущее.
В кабинетах эдвардианских зданий меняли точку зрения на бедноту зернистые депутаты и градостроители – считали их не людьми с проблемами, а самими проблемами, задачками на стоимость по математике, которые можно решить в столбик в гроссбухах или в высотках в городе. Он видел синие плакаты с женским лицом. У женщины были брезгливые глаза, как у человека, которому за тебя стыдно, но он не говорит это из вежливости, и нос, созданный для того, чтобы его задирать или воротить. Она снисходительно взирала с заборов на ландшафт, где множились зоны сноса, на Англию, распускавшуюся по нитке от центра, пока почти все и везде не влезли в пьянство, безработицу и драки, прямо как Боро. Каждый регион начал скатываться по той же скользкой дорожке, что вела сюда – вела к гари, искрам и гибели. На плакатах менялись цвета задних фонов, а женское изображение сорвали, чтобы заменить мужскими, с натужными или неискренними улыбками, если они вообще умели улыбаться. Фонари расцвели шпионскими камерами, а названия пабов выродились в околесицу. Люди потрясали кулаками, потом ножами, потом пистолетами. Он видел деньги – шуршащие потоки синей, розовой и фиолетовой бумаги, истекающие из зарезанных бюджетов школ и убитой инфраструктуры. Он видел, как весь мир кружит по спирали в испепеляющую пасть Деструктора.
На дальней стороне площади, на одном из рядов как будто бы развернутого свадебного торта из уродливого бетона, снова завел свой гимн розоволицый. Где-то еще один за одним исчезали на глазах неодетые и плачущие пенсионеры, просыпаясь от дурных снов на влажных простынях палат или домов престарелых. Дальше на обвалившемся балконе, где устроились зодчий и фантомные дети, от своего созерцания падения Души оторвался ходячий шар света, шума и шрапнели и возобновил свою терпеливую поступь с уделанными штанами по переходу навстречу им, рыдая дымом, и летающие гвозди и клепки были ему нимбом. Пришло время уходить. Майкл увидел достаточно.
Они вернулись на Стройку через распашную дверь и спустились по резным брусьям из небосвода, натягивая халаты или джемперы на носы задолго до того, как опять достигли уровня, где начинался дым. Над неспокойным океаном пара Майкл видел верхние половины самых крупных дьяволов, бредущих по дымным пучинам, чтобы атаковать пламя в северном конце. Нечто с головой и плечами огромного верблюда – если бы верблюды были сделаны из грязной жвачки – плевалось на горящую северную стену вращающимися сгустками гиперводы. Снова собравшись в вереницу и повиснув на одежде призраков перед ними, Мертвецки Мертвая Банда дала мистеру Азиилу проводить их в душный саван.
Не сразу они добрались по расколотым и опустевшим без бесов плитам обратно до глюка в углу, где скорбный зодчий пожал им руки и простился, причем одно только его прощание заняло добрых пять минут. Банда пробралась через разрушающийся верхний этаж призрачного строения под Стройкой, затем аккуратно спустилась по залитым и разверстым нижним уровням рука об руку – так же, как поднималась. Все молчали. После Деструктора говорить было не о чем. Не успел Майкл и глазом моргнуть, как уже пролезал через секретный люк призрачной банды в затопленном полу фантомных руин на освещенную фонарями мостовую перед штабом Армии спасения на Башенной улице. Шестерка детей собралась на утопленной дорожке вместе с хвостами из близнецов, снова бесцветные и непахнущие на территории полумира, и ожидала команды Филлис.
– Ну все. Копаем обратно в 1959-й, чтоб подняться в Душу, када она еще не горит. Если Майкл должен вернуться в тело, то ток с Чердаков Дыхания, как и попал к нам. Никто не отлынивает, чтоб без волокиты, и смотрите – полегше, не влезьте по локоть в чертову призрачную бурю. Если доберемся до места сразу после того, как подрались мастера-зодчие, – блестет в самый раз.
