На верхнем этаже они прошли через плесневелый чулан в углу, где в серости призрачной стежки сквозь глюк над скрипучей лестницей Иакова рассыпались конфетти палевых оттенков – беглая краска, процедившаяся из верхнего мира. Банда гуськом начала подниматься по бесполезным узким ступенькам, становясь при этом розовыми, синими и оранжевыми, словно они были контурами из детской раскраски. Воздух вокруг налился звуками Души, будто саундтреком в последних пяти минутах фильма.
Когда дети поднялись в гулкий и оживленный зал Стройки, Майкл с удовольствием отметил, что он такой же, каким запомнился после первого посещения. Всюду по семидесяти двум массивным плитам, где снова корчились красочные образы – демоны-узники вернулись в мостовую и переливались от зловредности, – суетились зодчие нижних чинов в рясах оттенков голубиных шеек. Нигде не было англов с грязными лицами или гигантских бриллиантовых жаб, занятых на тушении огня, и не было дыма… по крайней мере, пока. Не будет еще лет сорок. У малыша душа была не на месте, стоило невольно вспомнить Деструктор; стоило подумать об этом каленом жернове, размалывающем в ничто дом, мир и бабушек Майкла, пожирая рай. Как это может быть? Как этот деловитый мир предприимчивости и порядка мог превратиться буквально в ад всего за несколько десятилетий – наверняка при возобновленной жизни самого Майкла? Как могут гореть небеса, если только это не конец света – всего через полсотни лет? Это тревожило Майкла больше всех страхов и уродов, на которых он насмотрелся на призрачной стежке, и ему не нравилось об этом думать.
Мертвецки Мертвая Банда проворно вплелась в сложную хореографию трудолюбивых зодчих, юркая в короткие зазоры в бесконечных процессиях серорясных тружеников, скача через многочисленные разбросанные книжицы «Добро пожаловать на Стройку», лежавшие по всему демоническому полу. Они направлялись не к южной стене с лестницей-небесницей и грубо нарисованной эмблемой на высоте, но к восточной стороне помещения, где, похоже, находился путь на уличный уровень, а не на высокие балконы. Как и выход наверху, это были распашные двери с витражными панелями, похожими на те, что встречаются в пабах. Они толкнули створки, и их омыл утренний ветерок Души, почти развеяв аромат зловонного шарфа их вожачки.
Наверху был славный денек, с запахом горелой почвы, что висит над летними улицами после грозы. На километровом просторе развернутой Мэйорхолд находилось множество ярко одетых привидений, возбужденно обсуждавших только что кончившуюся битву зодчих. Остальные духи между тем пытались сколоть золотые фрагменты от твердых лужиц застывшего золота, расплескавшихся ослепительными пятнами по всей площади, в которых Майкл, к своему ужасу, узнал засохшую англовскую кровь. Очевидно, драка закончилась только что, и Майкл поймал себя на том, что вспоминает бойцов и думает, чем они занимаются теперь, – хотя откуда-то и так уже это знал.
Перед мысленным взором предстал беловолосый зодчий, который как раз сердито несется по балконам над Чердаками Дыхания с подбитым глазом и рассеченной губой. Он возвращается в трильярдный зал к прерванному удару, когда встретит на переходах над обширным пассажем сардонического Сэма О’Дая. Ровно в этот момент, знал Майкл, два извечных врага сталкиваются на переходе, пока где-то под ними он сам поднимает взгляд и думает, что это за дядьки. А если он попросит банду отвести его на Чердак прямо сейчас, чтобы встретиться с самим собой и другой Филлис, пока они переходят гигантский зал с дверями в полу? Только у него ничего не получится, ведь этого не было, верно?
С тремя призрачными друзьями Майкл пустился в путь по Мэйорхолду из мира Наверху – развернутому боксерскому рингу, где давеча сошлись два титанических зодчих. По небу – такому синему, что почти бирюзовому, – плыли белые облака, похожие на земных антиподов, за исключением того, что мраморные фигуры и лица на них были высечены не в пример изящней, узнаваемей: пингвины, Уинстон Черчилль, тромбон, идеально вырезанные из воздушных сугробов.
Теперь мастер-англ недалеко от трильярда, его поступь отмечает ритмичное постукивание синеконечного посоха в руках, бьющего турняком через шаг по мостовой Души. Он встретится с темноволосым противником, что придет в клуб небожителей своим маршрутом, и две сиятельные сущности кивнут друг другу, не сказав ни слова, вернутся к разросшемуся столу для продолжения игры. Майкл так и видел переполненную солнечную систему шаров, случайным образом кучкующихся на широком зеленом сукне, так и видел собственную гладкую полированную сферу, опасно зависшую, дрожащую на кромке лузы, украшенной черепом.
