Виктор встретил её в пятницу возле дома в Бейт-ха-Керем.
— Ты быстро доехала, — похвалил он, целуя Ирис.
— Я люблю водить машину и чувствовать, как она подчиняется мне.
— Ариэль уже укатил со своей дамой. Предлагаю выпить кофе с пирожными и проехаться по городу. Или прогуляться на гору Герцля.
Они поднялись на второй этаж невысокого дома, каких было большинство в этом живописном районе. Ирис с любопытством осмотрела квартиру.
— Ты, наверное, убрался сегодня утром? — усмехнулась она.
— Ну не делать же её на голове Ариэля. Он бы начал измываться надо мной. Его комнаты я не касался. Только свою и гостиную.
— Этому дому лет сто, может быть, — предположила Ирис.
— Пожалуй. Как и всему району. Мы сняли её у вдовы известного профессора физики. Она увидела нас и сказала, что с молодых людей требовать высокую цену не будет. Нас вначале было трое. Дорон получил работу в Петах-Тикве и уехал. Теперь мы вдвоём.
— Поставь какой-нибудь диск. Хочу, чтоб звучала музыка.
Виктор открыл тумбочку, на которой стояла аппаратура.
— Бони Эм, Патриция Каас, АВВА. Что тебе больше нравится?
— Всё замечательно, — ответила она, обняв его за плечи. — Ставь любой.
Знакомая песня заполнила гостиную мелодией. Ирис стала покачиваться и напевать, следуя за красивым голосом французской певицы. Виктор посмотрел на неё, улыбнулся и направился в кухню. Кофеварка пошумела и наполнила две чашки приятно пахнущим кофе. Он поставил их на журнальный столик в гостиной и достал из шкафчика вазу с пирожными. Ирис весело прошлась по комнате и плюхнулась на диван возле него.
— Очень вкусно, Витюша, — одобрила она, запивая пирожное.
Он поцеловал её и попытался повалить на диван.
— У нас вся ночь впереди, — остановила его Ирис. — Давай немного потанцуем, а потом ещё погуляем.
Он нехотя оставил её и поднялся. Она подошла к нему и повела в такт мелодии, смотря на него своими карими глазами.
Гора Герцля находилась недалеко от дома. Они поднялись на площадь и подошли к надгробию из огромной цельной плиты чёрного гранита.
— Представляешь, его тело откопали в Вене и привезли сюда. Хотели вначале построить мавзолей на сорока четырёх колоннах.
— Почему столько колонн?
— Он прожил сорок четыре года, — пояснил Виктор. — Но потом поняли, что это наивно и положили плиту.
— Я знаю, где-то тут могила Жаботинского. Мой дед его любил больше, чем Бен-Гуриона. Он ещё и замечательный писатель. Я читала его роман «Самсон Назорей».
— Он с другой стороны площади. Премьер-министр Леви Эшколь выполнил завещание Жаботинского перенести его останки в Израиль после основания государства. Его жена тоже похоронена здесь.
Они приблизились к надгробиям и постояли несколько минут.
— Грустно всё это видеть, — призналась Ирис. — Хочу чего-нибудь повеселей.
— Пойдём, прокачу тебя на трамвае зайцем.
— Зайцем — это прекрасно!
Они спустились с горы и подошли к остановке трамвая.
— Куда мы поедем? — спросила она.
— В центр города.
— Тогда давай возьмём билеты.
— У меня есть карточка. Я куплю билет только тебе.
Они вышли на улице Кинг Джордж и прошли по Яффо до площади Сион. Там они повернули направо на пешеходную улицу Бен-Иегуда. Увидев столики под зонтиками, Ирис потянула Виктора за руку.
— Давай здесь поедим что-нибудь. Мама мне рассказывала, что любила посидеть в кафе на этой улице.
— Да, милое место. Что тебе заказать?
— Салатик и чипсы с шашлыком.
Они поели и с наслаждением выпили пива. Стало прохладно, и они поторопились вернуться на трамвае домой. Виктор включил кондиционер и в квартире скоро потеплело.
— Твои родители знают, что ты хочешь остаться в Иерусалиме на ночь? — спросил он.
— Отец возражал. А мама более либеральная сказала, что это и есть жизнь. Только нужно применять контрацептивы, предохраняться.
— Но у меня ничего нет, — заволновался Виктор.
— Не беспокойся. У меня есть гель, который разрушает сперматозоиды.
— Откуда ты о нём знаешь?
— Не маму же об этом спрашивать. Я поговорила с подружкой. Она мне всё рассказала и дала тюбик.
Виктор представил всё, что услышал, улыбнулся и обнял Ирис.
— Давай послушаем, что происходит в стране.
Он включил телевизор и нашёл канал, по которому выступал политический обозреватель.
— Опять ругают Нетаньяху, — сказал Виктор. — Отец мой член партии Ликуд. Он поддерживает Биби.
— Мне это не интересно. Найди лучше музыкальный канал.
Он пощёлкал аппаратом и нашёл программу хитов восьмидесятых годов.
— Здорово. Я люблю такую музыку.
— Когда твои родители нас ждут? — спросил он.
— К часу.
— Я думаю, нужно сейчас позвонить моим.
Смартфон загудел и Ирис услышала мужской голос.
— Слушаю.
— Папа, это я. Нас приглашают завтра на час дня. Адрес я тебе уже назвал.
— Ладно, Витя. Надеюсь, у тебя это серьёзно.
— Конечно, папа. Мы любим друг друга. Маме привет.
Виктор отключил телефон и посмотрел на Ирис.
— Как сказал Юлий Цезарь, «жребий брошен», — произнёс он.
Она подошла к нему и поцеловала.
— У тебя душ работает?
— Конечно, от бойлера на крыше. Я сейчас включу подогреть воду.
— Ты тоже примешь душ?
— Приму. Хочу, чтобы тебе было хорошо со мной.
— А мне с тобой очень хорошо. Иначе бы я с тобой не встречалась.