— Кого, сладкий? Неужели меня? — послышался елейный голос, и Светозар стремительно обернулся.
Библиотека исчезла, исчез стол, книга и заснеженный пейзаж за окном. По знакомой спальне терема разливался аромат моря. На кровати, закинув ногу на ногу сидела Забава и лукаво улыбалась.
— Давно не виделись, сладкий. Соскучился?
— Ну, чего молчишь? Неужели не рад меня видеть? — Забава встала с постели и приблизилась к Светозару. В этот раз на ней было чёрное, похожее на дым платье, отчего кожа казалась ещё более бледной и безжизненной. Под глазами залегли тени, щёки впали, придавая ей измождённый вид. Она облизнула губы и обнажила плечо. — Разве не хочешь снова поиграть со мной?
Светозар сглотнул, но смерил ее гневным взглядом, наклонился к её лицу и тихо сказал:
— Я хочу, чтобы ты убила себя, Яда.
Забава замерла, глаза её округлились, тело задрожало, а руки схватились за горло, из которого раздались сдавленные хрипы. Забава выгнулась колесом, чудом устояв на ногах, застонала, вытянув скрюченную судорогой руку к Светозару, который не мог сдержать улыбки, а потом вдруг вновь замерла и... засмеялась. Светозар в ужасе отпрянул, а Забава выпрямилась и отряхнула невидимые пылинки с платья.
— Ты был уверен, что всё получится, сладкий? — осклабилась она и снисходительно похлопала ошарашенного Светозара по щеке. — Но, так случилось, что ты мертвоват для подобных игр. — Она дернула плечом и поморщилась, изображая сочувствие. — Понимаю, все эти магические правила и ограничения поначалу могут сбивать с толку, но ты привыкнешь, обещаю.
Светозар стиснул зубы.
— Ты за этим меня сюда притащила? Поиздеваться?
— Какого жуткого ты обо мне мнения! — Забава оскорблённо дёрнула плечом. — Разве в прошлый раз нам не было весело? Я вот до сих пор вспоминаю нашу чудесную ночь. Ты воистину прекрасный любовник, а я знавала многих.
Светозар увернулся, когда она снова попыталась прикоснуться к его лицу, но Забаву это только повеселило.
— Я больше ни за что к тебе не прикоснусь. И та ночь была худшей в моей жизни!
— Ты хотел сказать «смерти»? — хихикнула Забава, неторопливо направляясь к окну. Прислонилась к стене и с наслаждением вдохнула морской воздух. — У меня есть для тебя предложение...
— Нет.
Забава обернулась.
— Нет? — она вскинула брови. — Даже если я скажу, что верну тебе тело?
Светозар окаменел, не веря своим ушам.
— Разумеется, это не будет полноценная жизнь. Это не в моей власти. Но, думаю, ты и без меня понимаешь, что Кощей и Игла никогда не отдадут тебе сердце. Мы оба знаем, что Игла и вовсе уже... отпустила тебя, после всего, что ты сделал или, лучше сказать, не сделал. — Она стрельнула быстрым взглядом в Светозара и продолжила. — Я же готова предложить тебе часть своей силы. Ты обретёшь тело, перестанешь тянуть силы из Иглы и будешь жить до тех пор, пока жива я.
— И с моей помощью ты хочешь отомстить? — выдавил Светозар.
Некоторое время Забава молчала. Плечи её поднялись, она обняла себя так сильно, что побелели пальцы.
— Я не собиралась никого убивать. Это была просто игра. Никто... — Она обернулась и глаза её блестели от слёз. — Никто не должен был умереть. Но Кощей перешёл черту. Он сделал это первым. — Она оскалилась, трясясь от ярости. — И я его не прощу. — Забава подошла ближе, заглянула Светозару в глаза. — И вдвоём мы сможем избавиться от него. Только ты можешь исполнить то, что я хочу. Прекрасный, бестелесный дух. — Она вновь коснулась его щеки и нежно улыбнулась. — Сделай то, о чём я попрошу и мы оба получим то, чего желаем. Я отомщу, а ты — получишь тело и свою ненаглядную Иглу. Больше никто не будет стоять между вами.
Предложение звучало заманчиво. Дара Светозар не жалел, он не испытывал к нему ничего кроме раздражения и зависти. Но убийство? А он не сомневался, что именно об этом попросит его Забава.
— Игла никогда меня не простит, — выдохнул Светозар, чувствуя, как от прикосновений Забавы наливается силой и обретает плоть его тело.
Забава лукаво улыбнулась.
— Так постарайся сделать всё так, чтобы она ничего не узнала.
***
Дар не отпускал её руки весь обратный путь до ярмарки. Игла сама разорвала прикосновение и спрятала руки в рукава, когда в толпе появились Ласка и Ветер. Дар с удивлением посмотрел на неё, но ничего не сказал, а Игла от смущения стала почти пунцовой. Она сама не могла смириться с желаниями своего сердца, а уж объяснять что-то Ветру и особенно Ласке, которая наверняка подберет не один десяток колких шуточек происходящему, у неё не хватило бы никаких сил.
Вокруг горели костры, плясали люди и от того на площади было почти жарко. Ласка и Ветер, румяные от танцев и веселья, запрыгали вокруг Дара и Иглы, изображая хоровод, который только что кружил их самих.
— Вы видели жар-птиц? — кричал Ветер. — Они волшебные!
— Это были петухи, глупый! — хохотала Ласка. — Ты сам таких у Мяуна в загоне видел.
— Сама ты глупая, сказали же, что это жар-птицы! Они жёлтые! А у Мяуна петухи чёрные!