— Должно быть, так она сказала Забаве. Лада ушла сама. Так же неожиданно, как и появилась. — Он откинулся на спинку лежанки и прикрыл глаза, вспоминая. — Она появилась на пороге моего терема лютой зимней ночью, ворвалась и принялась хозяйничать как у себя дома. Прямо как кто-то ещё, — он приоткрыл правый глаз и покосился на Иглу. Та хмыкнула и отпила горького варева. — Не знаю почему, но я не сумел её выставить. Может, из-за бури за окном, которая не прекращалась, кажется, целый месяц, может, почему-то ещё. Я был слишком занят поисками сердца, запирался в библиотеке, метался вслед за малейшими зацепками, даже не представляя, что... — Он вздохнул, потирая лоб. — Я редко появлялся дома. Мы почти не виделись, едва ли с десяток раз разговаривали. Однажды на одной из вылазок меня ранили и она помогла мне наложить повязки. Пожалуй, это было наше самое долгое взаимодействие, но и тогда я ничего не почувствовал, не понял. Ни разу не спросил, нужна ли ей помощь. — Он усмехнулся и с сожалением поморщился. — Лада прожила у меня до весны и ушла с первой капелью. Я проснулся — а её и след простыл.
— Вот так просто? Она ушла ничего не сказав?
— Оставила записку. Что-то вроде «Спасибо за приют. Отправляюсь на поиски своего места. Может, ещё свидимся». Я забыл о ней почти сразу и не вспоминал до того, как Забава... — он замолчал, сжимая кулаки. Игла, помедлив, накрыла его ладонь своей.
— Ты не мог знать.
— Я мог быть внимательнее. Может быть, тогда всё сложилось бы иначе. Для всех нас.
Игла пожала плечами.
— Может быть. Бабушка бы превратилась в красавицу, ты нашёл бы своё сердце. Я бы умерла в лесу, потому что бабушка бы меня не нашла. Светозар бы не поехал ко мне со службы и не погиб бы. Я бы не вломилась в твой терем и не сидела бы здесь сейчас. Но судьба распорядилась иначе.
Дар посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом.
— Я не верю в судьбу. Нас ведёт вперёд наш выбор, а не рука богов.
— Поверю сыну богини, — усмехнулась Игла, убрала руку, разрывая прикосновение, и спрятала взгляд. — Значит ли, что ты жалеешь, что тогда, тысячу лет назад не сделал другой выбор? Не выбрал Ладу?
— Нет. Да и что-то мне подсказывает, что это она не выбрала меня, — он слабо улыбнулся. — Она выбрала не подчиняться Забаве.
Игла кивнула, чувствуя правду в его словах. Бабушка никогда никому не подчинялась и учила тому же Иглу. Не идти за чужим словом, и выбирать то, что по сердцу. Игла урок усвоила и не шла за волей других, вот только и сердце своё она не всегда слушала. Чаще думала о чужой нужде, а не о своих желаниях. Может, поэтому сердце её теперь рвалось так больно, так отчаянно. Никогда и никому оно не принадлежала, но теперь жаждало наконец согреться, соприкоснувшись с сердцем другим.
— Я тоже хочу сказать, что... — Игла вдохнула, пытаясь совладать с охватившими её новыми чувствами. — Я не жалею, что выбрала вломиться в твой терем. — Она рассмеялась, чтобы скрыть смущение. — И что вытащита тебя из того дурацкого сракофага.
Дар засмеялся, склонив голову набок, и глаза его заблестели, ловя отсветы пламени. А Игла спряталась в кружке с отваром, но теперь даже не заметила его горечи.
— Спасибо за это, — сказал Дар с нежной улыбкой. — Я у тебя в долгу.
— Брось! — Игла поставила кружку обратно на столик. — Ты уже не раз меня спасал. Если подсчитать, окажется, что это я тебе задолжала.
— Осторожно, дикая, — его улыбка стала по-лисьи лукавой. — Вдруг попрошу вернуть долг.
— Как мне повезло, что у бедной лесной ведьмы ничего нет за душой, — весело прищурилась Игла, подаваясь вперёд. — Да и что может понадобиться Кощею, у которого терем набит сокровищами со всего света?
Дар подпёр голову кулаком и сделал вид, что задумался.
— Например, — протянул он. — Поцелуй... Скажем, по одному, за каждое спасение!
Игла фыркнула, заливаясь румянцем.
— Ишь чего захотел! Не буду я тебе поцелуями платить!
— Так и быть, — благосклонно кивнул Дар. — Если ты так сильно хочешь меня поцеловать, можешь сделать это и просто так.
— С чего ты вообще решил, что я хочу! — Игла возмущённо всплеснула руками.
— Потому что я красив и притягателен, как бог, — с наигранным самолюбованием ответил Дар. Замолчал, глядя Игле в глаза, и, потеряв улыбку, добавил тихим низким голосом. — И потому что я до безумия хочу поцеловать тебя.
Сердце в груди кувыркнулось, заметалось пойманной птицей, Игла замерла, во все глаза глядя на Дара, который смотрел на неё так уверенно и серьёзно, немного смущенно, отчего его щёки тоже обагрил румянец. Он не двигался, не требовал, не пытался взять то, чего так хотел. Он ждал. Позволял Игле решить — чего хочет она.
А Игла хотела пойти туда, куда уже давно звало её сердце.
Она подалась вперёд. Осторожно, будто ступала по тонкому льду. Она боялась, что если пойдёт быстрее, то просто сойдёт с ума, не выдержав наплыва собственных чувств. Никогда прежде она не испытывала подобного, никогда не тянулась к кому-то с такой силой.