— Я сам не знаю, — Дар встал и схватил с сундука кафтан. — Но я знаю, что нам надо расстаться.
— Чего! — Ласка вскочила вслед за ним. — У нас свадьба на носу!
— Я знаю, и я очень тебя люблю, но не так.
— Не так?!
— Как сестру, как... я не знаю. — Он заметался под её ошарашенным взглядом, торопливо набросил на плечи кафтан. — Мне очень жаль, Ласка, правда. Ты моя семья — я чувствую это. Но жениться нам совершенно точно нельзя — это я тоже чувствую.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Подожди! — воскликнула Ласка и в голосе её дрожали слёзы. — Не бросай меня! Пожалуйста, не бросай!
— Прости, мне нужно найти кое-кого... Я обязан её найти.
Дар распахнул дверь и уже собирался выйти, но тут голос Ласки изменился.
— Ты её не найдёшь, — холодно сказала она. — Её нет.
Дар медленно развернулся. На лице Ласки не было ни слёз, ни страха, ни сожаления. Она смотрела на Дара со злой обидой.
— Ты знаешь, кто она, — выдохнул он. — Скажи мне.
— Её здесь нет, никогда не было и никогда не будет. — Ласка скрестила руки на груди. — Можешь обойти хоть весь свет — не отыщешь. Она — морок, наваждение из жизни, которой никогда не было, из мира, где тебя никто не ждёт. Из мира, полного боли, страха и отчаяния.
Дар сглотнул. Голова вновь загудела, виски заломило.
— А ты... кто ты...
В глазах Ласки вновь заблестели слёзы, на лицо вернулась прежнее выражение страха и мольбы.
— Я Ласка! Твоя Ласка. — Она прижала ладони к груди и шагнула к нему навстречу, но Дар сделал шаг назад, и лицо её исказилось от душевной боли. — Если ты останешься, то спасёшь меня.
Дар вздрогнул. Перед глазами возник сгоревший дотла терем, и Ласка, лежащая на снегу, вся в крови, она смотрела в небо невидящим взглядом.
— Ты умерла... — прошептал Дар.
— Я жива! Здесь я жива! — Она упала на колени и обняла себя за плечи, дрожа.
— Ты... другая... — Дар попятился, память болью впивалась в череп, образы сменяли друг друга, жуткие образы из другого мира. Сердце сжалось. — Ласка умерла... Ты — умерла.
— Ты бросил меня! — заплакала Ласка и ударила себя в грудь. — Ты бросил меня в ларце, ты бросил меня остывать на снегу. Так хотя бы теперь... — Она вскинула голову. — Хотя бы теперь меня не бросай! Не дай мне умереть! Не уходи.
— Я не могу, — покачал головой Дар, сжал кольцо на безымянном пальце. Оно звало его куда-то, тянуло за дверь.
— Здесь я могу жить! — Ласка протянула к нему руки. — Здесь мы все можем жить счастливо! Прошу тебя!
— Но она — там... — Дар покачал головой, не до конца понимая, кто такая — она.
— И она тоже счастлива! Вы оба получили то, о чём мечтали. Но если ты уйдёшь, я умру. Ты убьёшь меня. Я не хочу. Я не хочу умирать.
Дар подошёл к ней, упал на колени и взял в ладони её заплаканное лицо.
— Прости меня, прости. Но ты не она. Ты не моя Ласка. Не наша Ласка, — горячо зашептал он, нежно целуя её в лоб. — И я должен идти. Я должен найти её. Должен ей помочь.
Ласка оттолкнула его.
— Ты даже не помнишь её лицо! — закричала она. — Не знаешь её имени! А я здесь! Я с тобой!
— Я знаю, что нужен ей.
Дар поднялся на ноги и направился к двери.
— Ты нужен мне! — крик превратился в рыдания. — Не бросай меня! Дар! Я не хочу умирать! Умоляю! Не уходи! Дар!
Сердце рвалось на части, боль от вины и невозможности что-то изменить, грызла кости, но Дар не позволил себе ни остаться, ни оглянуться.
— Прощай, Ласка, — прошептал он и вышел за дверь.
Дар шумно втянул ртом воздух и распахнул глаза. Всё болело, туловище, руки и ноги оплетали чёрные влажные стебли, в кожу глубоко впились длинные шипы. Дар был подвешен на стене, увитый стеблями так плотно, что едва мог пошевелиться. На противоположной стене, раскинув руки, так же в коконе из стеблей висела Игла.
— Игла! Нет! — Дар рванулся, не щадя себя, разрывая одежду и кожу, призвал когти, и высвободив руку, принялся разрывать путы ловушки.
Дурманящая лоза — Вьюн-Наява — хищник, обитающий на болотах в самых тёмных уголках Вольского Царства. Её крупные жёлтые словно солнце цветы, отравляли путников своей пыльцой, а когда те, засыпали, лозы, будто змеи опутывали его, утаскивали в болото, пронзали шипами и медленно высасывали кровь и жизнь, пока несчастный видел самый счастливый сон в своей жизни. Должно быть, Забава разбросала везде пыльцу. И пока они поднимались, надышались ею достаточно, чтобы потерять сознание. Так легко попались!
Дар наконец вырвался из пут и бросился к Игле. Сдёрнул с пояса серп, ударил по лозе и та, заметалась от боли, будто стая змей, и рассыпалась прахом. Дар подхватил Иглу и осторожно уложил её на пол. Быстро избавился серпом от лозы, что до этого удерживала его, и вернулся к Игле.
— Очнись, — он легко похлопал её по щекам, хотя и знал, что это не поможет. Тот, кто попал под дурман Вьюн-Наявы, либо выберется сам до того, как жизнь окончательно покинет его, либо останется в своих грёзах навсегда. — Игла, прошу тебя. Проснись. — Дар поцеловал кольцо на её пальце, наклонился к её уху и прошептал так, чтобы услышала только она. — Златея.
***
— Златея!