Ветер отвёл Иглу и Дара в маленькую хижину, спрятанную среди скал в двухстах шагах от ворот. Ветхая, но обжитая и ухоженная, лишённая окон, она стояла поодаль от тропы, прикрытая со всех сторон большими — с человеческий рост — валунами. Ветер поставил лампу на крупный пень, служивший столом, и выудив из поясной сумки два камешка, стал обходить хижину и стучать ими друг о друга, высекая искры. Вскоре хижину осветил холодный голубой огонь, точно такой же, как в храме. Сперва Игле показалось, что он плясал прямо на подвешенных под низким потолком камнях, но потом она пригляделась и заметила, что в каждом камне выдолбленно углубление, а горит странный синий порошок. Довольный собой, Ветер спрятал камешки обратно в сумку, отряхнул руки и, сев на потрёпанную циновку возле пня, принялся с интересом разглядывать лампу. За его спиной стояли разного вида и размера глиняные горшки, болтались на верёвочках черные корешки, грибы и подвешенные за хвосты странные лысые крысы. На полу были раскинуты ещё три циновки с жёсткими на вид, плетёными валиками, выполняющими роль подушек.
— Расскажешь нам, что происходит и куда мы идём? — спросил Дар, садясь напротив Ветра. — Ваши жрецы оказались не слишком... разговорчивыми.
Ветер моргнул по-совиному огромными глазами и хмыкнул.
— Это ясно. Они не любят болтать попусту. Из Взора вообще слова не вытянешь, он рот открывает только на церемониях, в другое время молчит, как дохлый крот. — Он встрепенулся и прикрыл рот ладонью. — Только никому не говорите, что я так сказал, а то меня накажут. Длинный мой язык. — Он с досадой похлопал себя по губам.
— Мы не расскажем. — ласково сказала Игла и села рядом с Даром. — Что это за синий огонь? Он совсем не греет.
— А! Это мертвосвет! — Он шмыгнул носом, развернулся, откинул с глиняного горшка крышку и достал маленький, похожий на поганку гриб. Гриб этот светился тонким голубым светом. — Редкая, но крайне полезная вещь. Он растёт на телах дохлых мракогрызов. И ещё — на теле дракона, к которому мы идём. Его очень сложно добыть, этим занимаются ходоки. Так что вам повезло! Я — лучший ходок в наших краях, знаю Безбреж, как свои слу́зы.
Игла посмотрела на Дара. И по выражению его лица, поняла, что и он не понял половины сказанного.
— Мракогрызы? — Игла начала с первого незнакомого слова. — Звучит жутко.
— Да, жуткие твари, мы слышали их вой, как вышли за ворота. В ваших краях они не водятся? Нет! Не отвечайте! Мне нельзя спрашивать про Проклятые Пределы! — Ветер снова ударил себя по губам, а потом нахмурился, задумался и принялся теребить свои косички. — Так и не объяснишь. Мракогрызы они и есть мракогрызы. Большие, зубастые, самые обыкновенные. Будем надеяться, что мы их не встретим, я поведу вас в обход их троп. Есть ещё лютоцапы, но они редко забредают в эту часть Безбрежи, так что даю слузы на отсечение, беспокоиться о них не стоит.
— Ладно, — неуверенно сказала Игла. — А слузы — это?..
Ветер посмотрел на неё, как на глупую и загремел своими косичками.
— Ну, слузы!
— Украшения?
— Слузы — это не украшения, — Ветер заботливо погладил камешки в волосах. — Это мы и есть. Первые слузы дарят мать и отец. Это слузы имени. — Он показал две косички у лица с двумя одинаковыми камешками, на которых был высечен замысловатый узор из кругов и точек. — Потом их собираешь ты сам. По ним тебя запоминают и узнают. Они говорят всё о твоей семье, статусе, занятии, о том, кто ты такой есть. Охотники носят слузы с клыками мракогрызов. Жрецы — с чешуёй дракона. — Он показал косичку с тремя острыми розовыми кристаллами. — Это слузы ходока. А это, — он пощупал металлический шарик на той же косичке, — знак того, что я лучший в своём деле!
Игла с удивлением смотрела на Ветра. Лучший? Ему же не больше двенадцати. Или так только кажется. Словно угадав её мысли, Ветер продолжил.
— Мою мамку изгнали из города за то, что она оскорбила прежнего жреца. Я родился в Безбрежи. Мамку задрали мракогрызы, когда мне было семь больших колоколов. И ещё три больших колокола я жил сам по себе. Потом меня нашли охотники, к тому времени старый жрец помер, и меня приняли обратно.
У Иглы сжалось сердце. Как же так? Неужели Ветер, такой маленький жил в полной темноте совсем один? Разве может хоть кто-то выжить в таких жутких условиях?
— Колокола? — спросил Дар. — Так вы меряете время?
Ветер угукнул.
— Один маленький колокол — пора просыпаться. Два — пора ложиться спать. Большой колокол — завершение одного круга жизни.
— Как сложно, — покачала головой Игла.
— А у вас разве не так? Нет! Не отвечайте!
Игла хотела узнать, почему нельзя спрашивать про Проклятые Пределы, но решила, что пока есть вещи поважнее.
— Свет, который мы должны вернуть...