Сначала я решил, что от перенапряжения у меня начались галлюцинации, но когда аборигены радостно заликовали, понял, что это вовсе не обман зрения и не какой-то дешевый трюк. Высушенное мумификацией лицо и впрямь шевелилось, морща нос и поднимая брови, раскрывая и снова закрывая пустые глазницы, но очень неестественно и рвано, словно не мышцы двигали этим процессом, а кое-что иное, обитавшее внутри. Ответ показался сам из широко распахнувшегося безгубого рта: тоненький белесый стебелек новорожденного минна показал шевелящиеся усики на свет. Поднеся острие ножа к отростку, Сай’я легким движением отсекла его. Упав на древесину постамента, этот кусочек стал извиваться, как червяк. Когда аборигенка взяла его двумя пальцами и понесла к Занди, Эйтн передернуло от отвращения.
– Узрите, – выкрикнул старейшина, обращаясь к нам, – как вершится Правосудие минна.
К Сай’е подошел абориген с широкой деревянной чашей в руках, наполненной густо дымящей жидкостью. Смочив в ней кончик ножа, молодая жрица склонилась над Занди, приготовившись сделать на его обнаженной груди небольшой надрез.
Амфитеатр замер, я напрягся, напружинилась и Эйтн.
И тут Сай’я качнулась в сторону туземца, словно ей на секунду сделалось дурно. Смоченное и оттого блестящее острие кинжала уперлось в солнечное сплетение изумленного махди и сползло вниз, оставив за собой неглубокий порез. Второй рукой она прижала завязывающийся узлом отросток к начавшей кровоточить ране и быстро отошла.
Почувствовав горячую кровь, новорожденный минн стал вгрызаться, по-другому не скажешь, под кожу туземца, и через секунду совсем исчез у него внутри. От шока и боли он выронил чашу, ошпарил себе ноги и дико заорал, ногтями расцарапывая рану в надежде вытащить плотоядный отросток наружу.
Поднялась суматоха. Махди повскакивали со своих мест и, забыв обо всем на свете, хватая детей в охапку, понеслись прочь с места неудавшейся казни. Почти никто не обращал внимания на вышедшего в центр старейшину, требующего, чтобы все немедленно успокоились. Обезумевший от боли и страха поедаемый минном абориген сломя голову рванул к Иши. Мгновенно среагировавшие охранники старейшины пригвоздили его саблями к полу.
– Зачем она это сделала? – вопрос прозвучал почти неслышно в шуме стремительно покидающей площадку толпы.
– Погоди-ка, – сумрачно хмуря брови, отозвался Аверре. – Смотрите.
Пока Иши Кхем’са безуспешно пытался увещевать своих соплеменников, за его спиной ученица, действуя с оперативной точностью хирурга-трансплантолога, быстрыми движениями ножа освобождала графа от пут. Словно почувствовав неладное, старейшина резко обернулся и, выпучив глаза, проорал:
– Ты что это творишь?! Немедленно остановись! Я приказываю!
Не обращая ни малейшего внимания на вопли учителя, Сай’я помогла графу подняться на ноги. Сорвав с себя уродливую маску, Занди уставился на Иши Кхем’са налитыми кровью глазами, как будто надеялся, что уже от одного взгляда, того хватит удар.
– Вот те раз, – с ухмылкой проговорил я, косясь на Аверре.
– Ты предала свой народ! – продолжал буйствовать старейшина. – Навеки быть тебе проклятой и не знать покоя, даже после смерти! Твоими останками накормят червей в Яме Ам’бы! Уб…
Приказ так и остался на его губах невысказанным, прервавшись из-за ножа, по самую рукоять вонзившегося ему между глаз. Чуть качнувшись назад, Иши Кхем’са замертво рухнул к ногам собственной стражи.
Зашипев и зарычав, аборигены тут же вскинули пики и сабли, как вдруг всю площадку сотрясло взрывом. Яркая вспышка высоко в кронах паатов, на секунду осветила местность, словно взошедшее солнце. А потом все накрыло огненным дождем из листьев и сломанных щепок. Ударной волной нас подкинуло в воздух и швырнуло вниз. Чудом, избежав столкновения головой с полом, я схлопотал по спине одной из увесистых коряг. Где-то закричали не успевшие убраться восвояси махди. Сдавленный крик Эйтн и возмущенный «ох»мастера сообщили, что они где-то рядом. Нескольких стражников, словно картечью, нашпиговало горящими щепками. Выставив над собой руки, я быстро создал непроницаемую завесу, сдерживавшую сыпавшийся сверху смертельный мусор. Присыпанная лиственным пеплом, Эйтн пыталась освободить ногу из-под навалившегося на нее трупа, а Аверре, кажется, умудрился потерять сознание.
Подняться на ноги, удерживая в воздухе несколько центнеров древесины, оказалось не так-то просто. Отшвырнув весь этот скоп в сторону, я увидел, как через всю арену, не обращая внимания на продолжавшие сыпаться ветки, к Эйтн мчится Занди. Пока он помогал ей выбираться из-под трупов, я различил в общей какофонии шум двигателей. Сквозь дымное облако, затянувшее образовавшуюся дыру, спустились флаеры. Несколько машин серебристого цвета с открытым верхом и до отказа забитыми вооруженными людьми в форме стражников дома Занди.
Из застывшего в каком-нибудь полуметре от усыпанной трупами и пеплом площадки, вышел солдат с нашивками капитана и, подскочив к графу, отрапортовал:
– Как приказано, прибыли по сигналу, ваша светлость.
