Аверре не ответил. Иши Кхем’са распростер над собой руки и громким, хорошо поставленным голосом заговорил о чем-то на языке аборигенов.
– Что он говорит? – так же шепотом спросила Эйтн.
– То же самое, что и все правители, стремящиеся заработать симпатию среди населения, – отозвался Аверре. – Разогревает их перед казнью, обещает незабываемое зрелище торжества справедливости – ничего такого, что вам обоим было бы важно знать.
Девушка нахмурилась.
– Как они собираются убить графа?
– Они подвергнут его Правосудию минна.
– Что это такое?
– То, о чем тебе, опять же, лучше пока не знать.
Я ни движением, ни звуком не дал им понять, что знаю, каким именно образом будет совершена казнь. Вместо этого, периодически ловил на себе взгляды, исподтишка посылаемые Сай’ей. Не подозревая о причинах столь пристального интереса, я в очередной раз отметил, до чего уверенно маленькая аборигенка держалась среди старших. Впрочем, учитывая ее кровожадное рвение, не так уж это было и странно.
Речь старейшины подошла к концу неожиданно, оборвавшись слишком резко, будто переломленная ветка. Может быть, оратором Кхем’са был и хорошим, но завершать свои выступления определенно не умел. Все махди тут же повскакивали на ноги, чуть ли не с вожделением уставившись на старейшину и его юную последовательницу. Я никогда прежде не видел на лицах такого количества разумников совершенно одинакового желания стать свидетелями жесточайшего убийства. Даже среди лейров подобная жестокость считалась чем-то из ряда вон.
– Мастер Аверре! – Иши Кхем’са приблизился к нам, внимательно рассмотрев каждого. – Я рад, что вы захватили своих… друзей.
– Моя племянница – Эйтн, – представил Аверре.
Окинув Эйтн придирчивым взглядом знатока, старый самодур проблеял:
– Вы слишком непривлекательны для махди, юная леди.
Я уткнулся лицом в кулак, сделав вид, что закашлялся, а сам исподтишка глядел на реакцию леди Аверре. Она улыбнулась, хотя глаза сверкнули холодом. Отвечать Эйтн не стала. Ничего не заметив, Иши Кхем’са широким жестом поманил всех к месту, где планировалось проведение казни.
– Идемте.
Обогнув паат почти по окружности, я и все остальные остановились перед, своего рода, амфитеатром. Просторная, по здешним меркам, многоярусная площадка из ровных отполированных досок, прикрепленная к трем голым стволам над темной пропастью. В центре этой площадки размещалось прямоугольное возвышение, по виду напоминавшее самый что ни на есть жертвенный алтарь. Был еще один постамент, но каково его предназначение, я даже не догадывался. При взгляде на кандалы, сплетенные из стеблей минна и ритуальном кинжале, у меня внутри всё сжалось. Чем дальше все заходило, тем меньше оставалось надежды найти выход.
Возбужденно перешептывающиеся между собой аборигены мало-помалу заполняли ступенчатые скамейки. Оказалось, что махди в лесу обитает гораздо больше, чем можно было ожидать от столь удаленной от цивилизации деревни. Их тихая болтовня смешивалась с эмоциональным возбужденным фоном и действовала на нервы. Казнь еще не свершилась, а в воздухе уже ощущался запах крови, хотя это мне только казалось. Как будто одной смерти на сегодня было не достаточно, воображение подкидывало все новые неаппетитные подробности того, что ожидает графа в ближайшем будущем. А самое отвратительное, что ничего поделать с этим я не мог: любое подозрительное движение сразу блокировалось дышащими в затылок туземными воинами. Эйтн стояла рядом со скрещенными на груди руками, гордая и надменная, словно королева среди нищих, раздраженная настоящим, но не переживающая о будущем. В отличие от меня, выбор у нее оказывался значительно более перспективным.
– Надеюсь, у тебя хватит ума простоять всю церемонию и ничего не натворить? – предостерегающе зашептал Аверре, положив ладонь мне на плечо. – Имей в виду, я с тебя глаз не спущу. Впрочем, как и стража. Одно неверное движение, и никто не заметит, как тебя не станет.
Повернувшись к наставнику, я вложил в ответный взгляд столько презрения, что Эйтн, пожалуй, могла бы поаплодировать.
Тем временем толпа продолжала разрастаться, как разлитое топливо расползается по поверхности лужи, а вместе с ней и общий гомон, отражавшийся от листвы паатов и скачущий по замкнутому пространству. Когда ор стал почти совсем невыносим, вперед с царственной неторопливостью выступил Иши Кхем’са. Легким взмахом руки старейшина призвал всех успокоиться, но необходимости в том не было: едва собравшиеся заметили его движение, все разговоры прекратились сами собой, словно звук выключили. Обведя амфитеатр усталым взглядом, он, наконец, заговорил.
Вслушиваться в болтовню на тарабарщине, доступной лишь пониманию наставника, я не собирался и потому увлеченно искал взглядом Сай’ю, которой во всем этом фарсе выпала роль палача. Однако миниатюрной махдийки нигде не наблюдалось.
– Иши Кхем’са будет куда красноречивей большинства сенатских демагогов Риомма, – обронил Аверре, обращаясь к Эйтн.
– Хорошему правителю не помешало бы и наличие интеллекта, – парировала она, даже не взглянув на своего дядю.
