– Эпине, – устало вздохнул граф, – хоть раз представь себе, что мир не состоит из одних дураков. Если мои мотивы кажутся тебе непонятными, это еще не означает, что они лишены логики. Думаю, твой наставник, слишком поспешил с выбором ученика, да и я ошибся. Ты вовсе не единственный в своем роде, а всего лишь посредственность, которой позволили думать, будто она исключение. Твоего духу здесь не было, если б не работа Сол. Ты ноль и просто мусор, который постоянно путается у всех под ногами и думает, что он лучше всех. Пора тебе осознать свое место или придет время и тебя, за ненадобностью, выбросят. Я знаю, какой ты любитель играть с чужим сознанием и на всякий случай предупрежу: если вдруг моей гвардии покажется, будто мы стали добрыми друзьями, они выстрелят в тебя без промедления. Так что, советую вести себя смирно. Ради собственного блага.
Ответом моим была лишь вежливая улыбка, видимо, целиком устроившая Занди, который тут же отвернулся и отошел. Мог ли его светлость представить себе, насколько уязвимым он сейчас был? Граф думал, что знает о лейрах достаточно, чтобы не считать меня серьезной угрозой, когда рядом ручные псы, но он ошибался. Немного усилий потребовалось бы, чтобы сдавить его горло. Я даже на секунду представил эту картину. Мысль об умирающем Занди почти заставил меня сделать видение явью. Невидимые, неосязаемые нити обвили шею ни о чем не подозревающего графа. Осталось совсем чуть-чуть – сдавить как следует, и жизнь Боиджийского правителя оборвется...
И все же, одного убийства на моей совести хватило, чтобы осознать – этот путь не для меня. К тому же, без живого Занди отсюда мне было не выбраться.
– Что ж, – сказал я его спине. – Обещаю подумать над вашими словами.
Сняв куртку и постелив ее под себя, я уселся почти у самого края распахнутого люка, подставив лицо дующему навстречу ветру. Совсем рядом разрядилась молния, и гром эхом раскатился по устланной паатовым ковром долине. Запахло свежестью и, как всегда в преддверие бури, сердце мое было не на месте. Хотя, надо полагать, причиной тому служило кое-что иное.
Занди подошел к Сай’е и о чем-то спросил аборигенку. Слов я не расслышал, но по выражению лица Эйтн заметил, что вопрос этот очень заинтересовал ее. Я весь обратился в слух, и как оказалось, не зря.
– Кхамейр, – позвала Эйтн. – Вы должны знать, что пока вы были в темнице, мы пытались придумать, как вас оттуда вытащить, но Изма… – она на секунду запнулась. – Он пострадал.
– Я знаю, Эйтн, – обронил граф. – Можете не переживать. У всех у нас своя роль. Его закончилась так. Но он был хорошим слугой. Достойным членом своей семьи.
– Вы должны объяснить мне, откуда взялись ваши войска? – задала она вопрос, мучавший не ее одну. – Я полагала, что обнаружить махди под покровом леса вовсе не так легко. Я полагала, что мы проиграли.
Я видел, как кривая улыбка исказила украшенное синяками лицо Занди.
– Вы же не думали, что я ринусь в логово своих врагов и даже не позабочусь подумать об отступлении?
Эйтн не ответила.
– Суть в том, – продолжил граф, – что в нашей семье первенцам, которым предстоит стать правителями планеты, в день совершеннолетия вживляют под кожу маячок. Из соображений безопасности. Его невозможно заглушить или засечь посторонними средствами, только специальным датчиком. Вот, собственно, и все.
– Они запеленговали ваш сигнал и так быстро среагировали? – удивилась Эйтн.
– Не совсем. Перед дорогой я отдал приказ капитану быть наготове и ждать моего сигнала.
Я слушал его слова и не мог поверить тому, как лихо Занди удалось обвести всех нас вокруг пальца. Просто уму непостижимо.
Эйтн ничем не подала вида, что уловка её хоть сколько-нибудь удивила и непринуждённо продолжила:
– Я так понимаю, вас с Сай’ей немало связывает. Я не любительница плутать в потёмках, и раз уж мы работаем вместе, должна знать, что на самом деле происходит.
Лицо графа на миг застыло. Он с минуту пристально смотрел на девушку, будто ждал, что она еще что-нибудь добавит, но Эйтн молчала. Понемногу броня самоуверенного хладнокровия его светлости дала трещину.
– У Измы длинный язык, – наконец выговорил Занди.
– Он был верен вам до конца, поэтому о многом умолчал, однако я сама сделала некоторые выводы и поняла, что на самом деле меня беспокоит, – обтянутый перчаткой пальчик Эйтн слегка поскреб Рех’има по макушке. – Я хочу знать, что на самом деле произошло, когда к вам в руки впервые попала эта
Бледность Занди сменилась ярким румянцем. Он долго смотрел на застывшую в тени Сай’ю, как будто решался на что-то, потом взял себя в руки и заговорил:
